Чехов. Книга 4

Лежавшая на столе ручка взлетела, и на одном из чистых листов появилась надпись:

""Павел Филиппович подался в мазохисты. Его надобно отвести к лекарю"".

Нечаева улыбнулась и как мне показалось впервые без напряжения в присутствии призрака. Быть может так получиться, что эти дамы смогут даже подружиться. По крайней мере, тот факт, что хозяйка дома уступила гостье свою комнату, уже говорил о многом.

Я прошел в свой кабинет, захлопнул дверь и сел в кресло. Открыл верхний ящик стола, вытащил ежедневник, открыл на чистой странице и принялся записывать все, что знаю про мимика. Вернее, мимиков.

Итак, у одного из мимиков явная тяга к актрисам. Я задумчиво постучал кончиком ручки по столу, а затем включил компьютер. Дождался загрузки, открыл поисковик и вбил фамилию и имя матери Райской. Результат меня удивил.

Дама не была похожа на погибших невест даже отдаленно. Невысокая, худенькая, с острыми чертами лица, тонкими губами, сжатыми с жесткую линию. Волосы у нее были русые, уложенные в пучок на затылке. Обычная девушка, лицо которой не коснулись руки пластического лекаря. Даже в образе в гриме она не походила на Попову. Это было удивительно. Хотя… быть может, поэтому она и осталась жива?

Актрисы… все упиралось в актрис. Может быть, его отец был режиссером? Или меценатом кино или театра? И парень с детства был причастен к магии кинематографа. Итогом этой причастности стала ненависть к актрисам похожим на Катерину Попову. Вернее, мимика тянуло к таким, а потом любовь резко сменялась на ненависть. И вот на вопрос, почему ему нравятся именно девушки типажа Катерины, я ответить не мог. Хотя был уверен, что ответ на этот вопрос будет ключевым. И мозаика сложится. Что ещё? Любит символизм. Явно нездоров, но не состоит на учёте лекарей скудоумия. Болезнь досталась мимику по наследству. Имеет домашнего лекаря, который наблюдает за его состоянием. Скорее всего, тот связан с ним клятвой верности семьи или даже является родственником. Любой другой уже давно бы доложил о чудачествах пациента и не стал бы соучастником преступлений. Ведь если укрывательство вскроется — лекарю очень не поздоровится. Но при этом второй мимик, возможно, не аристократ, раз работает лекарем. Человек высокого ранга вряд ли стал бы покрывать душегуба.

— Дворянин и бастард, — задумчиво пробормотал я, глядя на лист. — Оба светлые. Редкое дело.

Что ещё? Райская скорее всего узнала от матери имя отца, нашла его, а сама бывшая актриса после встречи с дочерью быстро допилась до погоста. Жаль, что с момента смерти прошло так много времени. Если призрака Брумской ещё можно поискать, то тело точно ничего уже не расскажет.

Я отметил Брумскую на странице знаком вопроса. Вряд ли дух женщины остался в этом мире. Но проверить можно.