Чехов. Книга 4

В каждом случае душегуб обязательно доводил дело до появления жандармов и составления протокола. Чтобы в участках оказалось подтверждение чудесного явления. Хитро. Только вот откуда он узнал, что жандармы могут взяться за его дело?

Варианта было три. Либо у душегуба были знакомые в отделе, где Иванов недавно устроил проверку архива, либо знакомые в газете, где работает Райская. Либо сама Райская. Хотя в это не верил. Иначе зачем журналистке писать статью, в которой она ставила под сомнение действия жандармов? Тут же вспомнились слова Петра Попова о душе девушки, с которой меня свела судьба.

Отнестись к ним предельно серьезно мне мешал тот факт, что монах не мог говорить о женщинах иначе. Все же он послушник мужской обители.

Я вздохнул. Значит, всё-таки придется ехать на допрос. Может быть получится потянуть время, и Пожарского не упекут в острог. Что имеем по душегубу? Аристократ, который владеет светлой силой и умеет принимать чужие личины. Он не пребывает на государевой службе. Скорее всего, числится консультантом какого-нибудь ведомства, и живёт на ренту. Какое-то время обитал в доме Режиссера. Имеет страсть к актрисам.

Последние два пункта намекают на то, что родом он из творческой семьи. Уже хорошо.

— Как ловко получилось, что эти девицы проявили себя в разное время, а не все разом попали на глаза жандармов, — протянула Виноградова.

Я дернулся от неожиданности, обернувшись к призрачной даме, которая, как оказалось, сидела в кресле у окна.

— Напугала я тебя? — хитро уточнила она и поправила волосы. — Неужто мне удалось застать врасплох хладнокровного некроманта?

— Просто задумался, — отозвался я и вздохнул. — Вам тоже кажется подозрительным, что невесты объявились именно сейчас?

— Очевидно, что это не случайность, — кивнула Виноградова.

 — Странно, что этот служака не заметил такой данности. Он не видит дальше своего носа.

— Просто не ждет хорошего от некроманта.

— Бедолага плохо тебя знает. Иначе постарался бы стать тебе другом.

— Он и пытался, — хмыкнул я. — Но только мне не понравились условия.

— Что подтверждает, что жандарм этот- дуралей, — Любовь Федоровна поднялась на ноги и прошлась по комнате. — И думаешь, он может упечь младшего Пожарского?

— Есть такая вероятность, — я откинулся на спинку стула и завел руки за голову.

 — Иванов имеет зуб на меня. И он пойдет на многое, чтобы мне насолить.

— Тогда и деньги придется возвращать, — задумчиво протянула женщина и добавила уже твердо, — сделай все, чтобы парнишку этого не сажали. Видно же, что для душегуба он мягковат. Да и отца я его знаю и точно могу сказать, что хоть он и не самый порядочный подданный империи, но не подлец. Выпить всегда любил и погулять тоже. Что, к слову, не пошло ему на пользу.

— В его семье случилось горе.