Ты только попроси. Или дай мне уйти

Вот только присаживается он как можно дальше от нее. Это наводит на размышления. Лайла – очень симпатичная девушка, и очень странно, что Бьорн, великий герой-любовник, удаляется от нее. Что-то происходит, и я должна выяснить, что именно.

Один за другим присутствующие вручают Эрику подарки, и он с благодарностью улыбается. Какой же счастливый мой парень в свои тридцать три года!

Когда я ставлю свечи на торт, принесенный официантом, и заставляю Эрика их задуть, то знаю, что он готов меня прибить! Но я вне себя от радости и пою ему «Счастливого Дня рождения». В конце концов он улыбается… улыбается, улыбается!

– Думаю, ты должна мне кое-что рассказать, не так ли? – шепчет Фрида, подойдя ко мне.

Увидев выражение ее лица, понимаю, о чем она, и игриво шепчу:

– Если ты насчет того, где мы закончили ночь Октоберфеста, то скажу лишь, что это было горячо!

Фрида кивает с улыбкой.

– Бьорн сказал, что вы хорошо повеселились.

Тоже киваю, и она добавляет:

– Диана просто невероятная, да? – Я снова киваю, а Фрида, глядя на Грациэлу, говорит: – А как дела у этих двоих? Вы уже играли с ними?

– Что касается первого вопроса, то думаю, что у них все хорошо.

А вот насчет второго, то нет, с ними мы еще не играли.

Тридцатью минутами позже Соне звонят по телефону. Это ее новый ухажер. Марта и Артур предлагают ее подвезти, и они уезжают. Лайла беседует с Юргеном, а я, повернувшись к Фриде, спрашиваю:

– Как тебе Лайла?"

"– Весьма миленькая. Это лучшая подруга Ханны. – Увидев, что я нахмурилась, она спрашивает: – Что тебя действительно волнует?

Не желая волновать ее из-за того, что я слышала от Симоны и что заметила странное поведение Бьорна, говорю:

– Она когда-нибудь играла с Эриком или с вами?

– Нет, никогда.

Думаю, что это не ее стиль. А почему ты спрашиваешь?

Улыбаюсь, обрадовавшись, что Эрик мне не солгал. Это успокаивает, и я отвечаю:

– Просто чтобы знать.

Глава 14

Два дня спустя Соня и Марта приглашают нас на церемонию присвоения звания парашютиста.

Эрик нехотя едет с нами, потому что я заставила его это сделать и теперь ему уже некуда бежать. Во время вручения дипломов он старается держаться, хотя это дико его нервирует. Зато когда его сестра и мать вместе с остальными учениками поднимаются на борт самолета, взлетающего в небо, он поворачивается ко мне и говорит:

– Я не могу на это смотреть.

– Как это ты не можешь смотреть?

– Я сказал, что не могу, – цедит он сквозь зубы и, когда я киваю, добавляет: – Скажешь мне, когда они приземлятся, хорошо?

Смирившись, соглашаюсь. Есть вещи, которые он не может изменить.

Мне даже немножечко жаль его. Бедненький мой, какие же усилия ему нужно приложить, чтобы всех нас понять.

Флин, взволнованный подвигом, который сейчас сделают его бабушка и тетя, восторженно аплодирует.