Ты только попроси. Или дай мне уйти

– И тебя особо удивило то, о чем мы с тобой знаем, ведь так?

Декстер кивает и, глядя мне в глаза, говорит:

– Я боюсь причинить ей боль и боюсь, что она сделает это со мной. Я отдаю отчет своим ограничениям и…

– Они ей тоже известны, и она сказала мне, что ее это не волнует, – прерываю я его. – Возможно, если бы вы были типичной парочкой, то это было бы для тебя важно, это тревожило бы тебя, но поскольку вы не такие, считаю, что вы оба пойдете в одном сексуальном направлении. Так что не переживай.

– А что насчет детей? Я и об этом не должен переживать? Она – женщина и рано или поздно захочет ребеночка, а я не смогу ей этого дать.

Уф… Мне не очень нравится говорить о детях, но я все-таки спрашиваю:

– А почему бы и нет?"

"Декстер изумленно смотрит на меня. Он, наверное, подумал, что я сошла с ума, поэтому поясняю:

– В мире множество детей мечтают о семье. Не думаю, что ребенок должен быть обязательно твоим, чтобы любить его, заботиться о нем и защищать его. Уверена, что, когда придет время, вы с Грациэлой сможете иметь своего ребенка, если только оба этого захотите. Вам лишь нужно поговорить об этом. Вот увидишь.

Но сейчас, Декстер, наслаждайся Грациэлой и позволь ей тоже получать от тебя удовольствие. Сейчас – ваш час любить друг друга, веселиться, узнать друг друга поближе и не допустить, чтобы что-то огорчило вас.

Он улыбается, выпивает немного кофе и отвечает:

– С каждым днем я все больше понимаю своего беднягу друга. Ты – прекраснейшая женщина, не только внешне, но и внутри. Пусть Господь оберегает тебя долгие годы, моя дорогая Джудит.

– Спасибо, красавчик, – отвечаю я.

В этот момент открывается дверь на кухню, и я слышу, как Эрик шутливо произносит:

– Проклятый мексиканский прилипала, втихаря клеишь мою жену?

– Чувак, как только я узнал, что ей нравятся темненькие, то сразу обрел надежду!

Мы втроем хохочем.

Никто не понял бы нашу особую дружбу. Но мы ее понимаем, и это единственное, что нас волнует.

Мы заканчиваем завтрак – пора выезжать. Я замечаю Симону и подхожу к ней. Из-за того, что в последнее время в доме столько народу и событий, мы почти не разговаривали. Интересуюсь:

– Симона, все в порядке?

Она кивает. Но я знаю, что это не так. Воспользовавшись моментом, когда мы оказываемся наедине, говорю ей:

– Я знаю, что с Лайлой не все в порядке, – и когда она изумленно смотрит на меня, добавляю: – Когда я вернусь сегодня вечером, нам нужно будет поговорить, хорошо?

Симона соглашается.

Мы обнимаемся. Поцеловав ее, шепчу, прежде чем уйти:

– Увидимся позже.

– Удачи! – отвечает она с улыбкой.

В половине одиннадцатого мы едем по адресу, который мне указал Юрген. С нами Декстер, Грациэла, Лайла, Норберт и Флин. Мне не сидится на месте, хочется поскорее полетать на своем мотоцикле. Эрик надут.