Ты только попроси. Или дай мне уйти

Эрик протягивает мне руку, беру ее, а он, бесстыжая морда, дергает меня, и я тоже оказываюсь на земле рядом с ним и детьми. Непринужденность, любовь и радость – вот что он дает мне почувствовать!

Когда мы отходим от этого забавного происшествия и наконец поднимаемся с земли, к нам подходит отец и говорит мне, раскрывая объятия:

– Как поживает моя смугляночка?

Я бегу к нему.

Обнимаю его…

Обожаю его…

Я безумно люблю своего отца. Растроганная его выражением лица, отвечаю:

– Очень хорошо, папочка. Я счастлива и по уши влюблена в одного упрямца.

Подходит Эрик и, протягивая руку отцу, а затем обнимая его, представляет ему Декстера, Грациэлу и Хуана Альберто.

Поприветствовав соседей, которые любезно вышли нас встретить, мы заходим в дом, и я спрашиваю:

– Папа, а где Ракель?

– Должна уже заканчивать купать Лусию, милая моя. Ты встретишь ее у себя в комнате.

Я с нетерпением захожу в свою бывшую комнату, и мое лицо расплывается в улыбке. Сестра как раз ухаживает за малышкой на пеленальном столике, ей чуть больше месяца. Тихонько подхожу к Ракель и, обнимая ее сзади и вдыхая ее аромат, шепчу:

– Приве-э-э-э-э-эт.

От нее не дождешься тихой радости. Она разворачивается ко мне и пищит:

– Бу-у-у-у-лочка!..

Вне себя от радости, мы обнимаемся и целуемся. Нам нужно столько друг другу рассказать, что мы говорим впопыхах без остановки до тех пор, пока маленькая Лусия не издает какой-то звук. Мы обе поворачиваемся к ней.

– Мамочки-и-и-и, как же выросла эта манюня!

Ракель кивает и, сюсюкая, пощипывает малышку за щечку:

– Это потому, что она – прожорливое брюшко, да-а-а-а-а? Да, манюня-лапу-у-у-у-уня?

Растроганная этой картиной, подхожу ближе к малышке, чмокаю ее, вдыхаю аромат детского масла Nenuco и говорю таким же сладким тоном:"

"– Приве-е-ет, кно-о-о-о-опочка. Ах, мамочки, я бы ее съела… я бы съела ее целиком, эту маню-у-у-у-ню.

– Скажи привет те-о-о-о-те, – говорит сестра и, взяв ее крошечную ручку, продолжает: – Приве-э-э-эт, те-о-о-о-тя. Я Луси-и-и-и-я-а-а.

– Приве-э-эт, ла-а-а-а-а-почка… Агу-у-у-у-у-у… Агу-у-у-у-у….

– Агу-у-у-у-сеньки…

Малышка закрывает глаза. Уверена, что если бы она могла ответить, то послала бы нас куда подальше за то, что мы кривляемся как две идиотки.

Почему мы так сюсюкаемся?

Почему, оказываясь перед младенцем, мы начинаем разговаривать на этом непонятном жаргоне?

Вдруг малышка чихает, и сестра начинает скорее ее одевать, чтобы та не замерзла.

– У тебя дома на кухне есть то, о чем ты меня просила.

– Ты испекла шоколадный тортик?

– Да, – улыбается она. – Мне стоило большого труда остаться незамеченной детьми, но все же это удалось. Все это ради зятя. Я спрятала его в коробку в глубине холодильника за кока-колой.

Я расплываюсь в улыбке.