Ты знаешь мой секрет?

Эта встреча придает мне так необходимой уверенности, что я неплохо справляюсь с возложенной на себя непростой миссией, а еще хочется верить, что Лиза мной бы гордилась, как и Макс.

Елена Валентиновна вместе с Анной изо дня в день окружают нас с Наденькой заботой так ненавязчиво, но вместе с тем аккуратно и тактично, что сближение происходит само собой без каких-то специальных порывов и стремлений.

Однажды вечером, накануне приёма, пока жду задержавшегося допоздна Алекса, достаю семейный альбом, прихваченный из квартиры одним из первых, и протягиваю свекрови, предлагая посмотреть свадебные фотографии Лизы и Макса.

Женщина, не сдерживая слез, долго разглядывает снимки, любовно касаясь дрожащей рукой лица сына, на фотографии моей сестренки на пару минут застывает, распахивая глаза шире, переводит внимание на меня и, как-то слишком эмоционально всхлипнув, притягивает к себе и обнимает так сильно, будто боится потерять.

Несмотря на то, что всегда считала себя эмоционально мало восприимчивой, не выдерживаю и, прикусив губу, быстро моргаю, чтобы не разводить сырость. Волнения раскачивают стержень моей уверенности всё шибче и в какой-то момент я сдаюсь, точнее, поддаюсь материнским рукам Гроссо и, расслабившись, позволяю ей себя пожалеть.

— Девочка моя… бедная…

Прижав к груди, Елена Валентиновна успокаивающе поглаживает меня по спине и укачивает как ребенка. В этот момент совершенно непонятно, кому такая близость нужна больше: ей или мне.

Но, кажется, обеим."

"Потому что спустя время на душе становится легче и чуть светлее, будто мы со свекровью действительно разделили утрату напополам. И я понимаю, что болезненный пузырь, не прекращавший ни на минуту зудеть где-то глубоко внутри и не дающий по-настоящему дышать, всё же лопнул. А душа очистилась от ненужной, разрывающей меня на части горестной шелухи.

Справившись с волнением первой, даю матери Алекса передышку, чтобы прийти в себя, и спускаюсь за водой на кухню. Беру два бокала, наполняю их минералкой, добавляю по ломтику лимона и разворачиваюсь на выход. И в этот момент отчетливо слышу, как щелкает замок входной двери, а до слуха доносится бархатный, пробирающий до нутра голос мужа:

— Да, Карина, я уже дома… ага, отлично… Да, ты была великолепна… Конечно, завтра увидимся…

Щелчок, и по возобновившейся тишине понимаю, что разговор закончился.

Карина…

Была великолепна…

Завтра увидимся…

Радость и теплота в голосе мужа, разговаривающего со своей бывшей невестой, как ледяные гвозди, которые он только что вбил в мое горячее сердце, остужая его.

Дико неприятно. И больно.

Интересно, с чего я взяла, что эта девушка исчезла из жизни моего супруга? Лишь потому, что о ней никто все это время не говорил?

Скорее всего.