Ты знаешь мой секрет?

Я отчетливо понимаю и принимаю свою влюбленность, осознаю ее, как часть себя. Потому что с ним по-другому и быть не может. Он — сила, забота и надежная стена, что окружила меня, когда весь мир стал рушиться. Он тот, кто…

— Карина, прекрасно выглядишь, — Гроссо поворачивается к спутнице подошедшего к нам мужчины, и я выныриваю из мыслей, чтобы заметить ту, к кому жутко ревную своего супруга.

— Привет, дорогой, — красотка, а Цикал выглядит просто бесподобно в белом облегающем ее идеальную фигуру платье на тонких цепочках вместо лямок длиной чуть ниже колена, отпускает плечо своего спутника, на руку которого до этого момента опиралась, и грациозно шагает в нашу сторону.

Намерения ее для меня ясны, как солнечный день: собирается поцеловать Алекса, как и в первую нашу встречу.

Не успеваю себя контролировать. Ревность, как отравленная стрела, бьет в самое сердце и безжалостно его разъедает. К горлу подкатывает тошнотворный комок, заставляя глубоко вдохнуть, чтобы его пропихнуть.

Дергаюсь, даже не понимая, чего хочу больше: отойти в сторону, чтобы не быть третьей лишней в этой нелепой сцене, или заступить наглой девице дорогу, давая понять, что этот мужчина занят. И ей рядом с ним теперь не место.

Но где я, и где моя уверенность?

Это же как северный и южный полюса. Далекие друг от друга и никогда не пересекающиеся.

Прикрываю глаза, желая хоть так отгородиться от того, что наблюдать не хочу. Прикусываю губу. И тут же ощущаю на лице дыхание.

— Сонь, всё в порядке? — Алекс обнимает меня за щеки, поворачиваясь и закрывая ото всех, наклоняется и внимательно изучает. Смотрю в ответ и вижу, что это не праздное любопытство. Он переживает и волнуется, забывая про друга и бывшую, которая мнется за спиной, прожигая меня недовольством. — Ты побледнела.

— Я… — сглатываю пересохшим горлом, зависая в любимых карих омутах, и выдаю то, что приходит первым на ум, — просто переволновалась.

— А я говорила, что твоей жене не надо сюда приходить. Пусть дома с ребен… — начинает Цикал, но договорить не успевает, как ее осекают с двух сторон.

— Твое мнение никого не интересует, — обрубает грубо Гроссо, даже не глядя на бывшую.

— Карина! — летит тихо, но жестко от неизвестного мне мужчины, который подходит ближе. — Угомонись."

"— Я для нас стараюсь, — шипит неугомонная змеюка. — Нам сейчас на сцену идти, открывать вечер и выступать перед камерами, а она…

— Рот закрой, — если голосом можно замораживать, то Алекс именно это и делает, потому что настырная особа затыкается и куда-то уходит, звонко отбивая дробь каблуками. — Сонь, принести тебе воды или хочешь присесть?

Муж сосредотачивается на мне, от чего становится неловко, слишком много внимания.