Ты знаешь мой секрет?

— Ты помнишь, что произошло здесь несколько часов назад, когда мы приехали из больницы?

Напрягаю память скорее для вида. Потому что в голове белый лист, начиная с того момента, как я разрыдалась прямо в морге.

— Нет, — качаю медленно головой, размышляя: а может, ну его нафиг? Не знаешь — не бредишь. И совесть молчит.

— М-да? Ну, ладно, — Гроссо пожимает плечами и качает головой одновременно. — Я пойду что-нибудь приготовлю, а ты поднимайся. Тебе нужно поужинать.

Э-э-э, что вообще это значит?

Вот так взять и вначале взбаламутить, а потом, как ни в чем не бывало, пошли кушать.

Не-не-не…

Я, как та самая лошадь, закусившая удила и вышедшая из повиновения, моментально вскакиваю с кровати и бросаюсь наперерез Алексу, стараясь задержать. Перехватываю его запястье и тяну на себя.

— Что здесь произошло? — задаю беспокоящий вопрос, задирая голову вверх.

Мои метр семьдесят три знатно проигрывают его практически двум метрам. Нет, он, естественно, будет пониже, но сейчас кажется, что просто великан. Одетый великан в отличие от меня.

— Хочешь покраснеть еще больше? — спрашивает загадочно, пробегая глазами по телу, облаченному в псевдо-тогу из пледа.

— Говори.

— Уверена?

— Да.

Даже если «нет», на попятный уже топать поздно.

— Ты в машине уснула. Поэтому я принес тебя домой на руках, — начинает медленно, завораживая своими невозможно карими омутами.

Ну, это пока все в пределах разумного. Потому просто киваю, демонстрируя, что информацию услышала и можно продолжать.

— В прихожей, — кивок в сторону входной двери, — ты проснулась и решила показать самостоятельность. Я не стал мешать. Предложил лишь умыться.

— А я? — спрашиваю, когда Гроссо делает паузу.

Подозреваю, именно в этой части начнутся все мои приключения.

— Согласилась, — хмыкает мужчина, прищуриваясь.

Ох, не нравится мне его красивое до невозможности лицо вот с этой хитринкой в глазах. Подвох чую.

И не зря…

— И решила принять душ… только совместный… поэтому стала раздеваться сама и мне заодно помогать.

— Что? — не успеваю сориентироваться и распахиваю в удивлении глаза, облизывая пересохшие губы.

— Не дразни, Соня, — взгляд Алекса тут же соскальзывает на них, становясь черным-черным и очень голодным.

— И что ты сделал? — выдыхаю беззвучно, со страхом и смятением ожидая ответа.

Брюнет наклоняется до тех пор, пока наши носы практически не соприкасаются, но потом поворачивает голову так, что задевает губами край моего уха.

— Отказался… тогда, а сейчас…

Жар опаляет не только щеки, но и всю меня с головы до мизинчиков на ногах. Отшатываюсь назад, а Алекс ухмыляется.

— Жду на кухне, Соня.

Господи! Я действительно горю от стыда.