Ты знаешь мой секрет?

Центральное место занимает огромная кровать с кованной спинкой, в изножье которой стоит светло-серый бархатный пуф, а по бокам расставлены прикроватные тумбы. Слева две двери — санузел и гардеробная. Справа высокий длинный комод с большой плазмой над ним.

И еще одна дверь. Приветливо распахнутая и зазывающая поскорее войти и полюбоваться обстановкой. Не противлюсь, потому что мгновенно догадываюсь, что в ней может быть.

И не ошибаюсь.

Детская.

— Ого! Какая красота! — выпаливаю, остановившись в проходе и лишь мельком заглянув внутрь.

— Осмотришься? — предлагает мужчина, следуя по пятам.

Захожу без раздумий и понимаю, что это просто рай для мамы и младенца. Тут есть всё, ну, или почти всё, что душе угодно.

— Обалдеть, — оборачиваюсь на секунду к Алексу, одаривая искренней улыбкой, а потом уже намного медленнее изучаю каждый предмет: белоснежную деревянную кроватку под тончайшим балдахином с нежно-розовым комплектом постельного белья, комод с пеленальным столиком, высокий манеж, стеллаж с необходимыми мелочами и упаковками памперсов, корзину с погремушками, кресло-качалку с пледом и низкую широкую тахту, на которой восседает большущий белый медведь с алым бантом на шее.

— Скупил весь магазин? — подтруниваю над Гроссо, кивая на лежащие в углу и нераспакованные коробки с игрушками, сосками, бутылочками, комплекты детского белья и одежды в прозрачных пакетах и подарочных упаковках.

— Не уверен, — пожимает плечами, отзеркаливая мою улыбку. — Что-нибудь явно пропустил. Но не переживай, всё докупим в ближайшие дни.

В ответ лишь качаю головой, усмехаясь: неужели он про что-то забыл?

Вот уж сомнительно. Скорее, он знает всё и обо всём, потому что к любому делу подходит серьезно, а не спустя рукава.

— Я в тебя верю, — подмигиваю мужчине и сразу переключаюсь на малышку, требующую внимания. — Пора раздеваться, Надюш, и, судя по запаху, мыть попу.

Маленькая красавица внимательно смотрит, чуть приоткрыв губки. Я же с удовольствием над ней воркую и, уложив на специальный упругий матрас, покрывающий пеленальный столик, провожу хитрые манипуляции по замене памперса.

Улыбка, которую я привыкла дарить только близким, не покидает лица. Девочка вызывает столько умиления, нежности и счастья, что… кажется, будто моя Лиза тут со мной. От того и душа порхает.

— Присмотришь за ней пару минуток, я руки помою? — поцеловав маленький кулачок, которым принцесса, не переставая гулюкать, машет, собираю мусор и обращаюсь к мужчине.

Он все это время стоит, прислонившись к стене, и внимательно наблюдает за нами.

— Конечно, — Алекс подходит ближе, убирает мне за ухо выбившийся из «хвоста» локон и без страха подхватывает кнопку.

— Что? — спрашиваю, замечая хитрые искорки, сверкающие в его темных омутах.