У парадного подъезда

Чтобы свести их в немую сцену, глаза в глаза:

Слова могли быть о мазуте,Но корпуса его изгибДышал полетом голой сути.Прорвавшей глупый слой лузги.(…) Столетий завистью завистлив.Ревнив их ревностью одной,Он управлял теченьем мыслей,И только потому — страной.Тогда его увидев въяве,Я думал, думал без концаОб авторстве его и правеДерзать от первого лица.Из ряда многих поколенийВыходит кто-нибудь вперед.Предвестьем льгот приходит генийИ гнетом мстит за свой уход.Авторство, лицо, поколение — ключевые слова цитаты[115], да и всего «отрывка» в целом. Только тот действительно представляет свое поколение, кто выходит и него — вперед, кто дерзает от первого лица. (Вот в чем сюжетная необходимость появления Ленина в финале, а совсем не в революционном пафосе, как иногда дело представляют: у поэта можно найти и резкие высказывания на сей предмет, вплоть до обещания писать «без лени и стали» — в письме двоюродной сестре О. М. Фрейденберг.) Но беда тому, кто, выйдя из своего «круга», попадает в новый «круг», сливается с «темной силой», которую должен бы вести за собой.

А сзади, в зареве легенд,Дурак, герой, интеллигентВ огне декретов и рекламГорел во славу темной силы,Что потихоньку по угламЕго с усмешкой поносилаЗа подвиг, если не за то.Что дважды два не сразу стаА сзади, в зареве легендИдеалист-интеллигент— Печатал и писал плакаты— Про радость своего заката.Так в творчество Пастернака окончательно входит тема Маяковского — а это, понятно, он «Печатал и писал плакаты. Про радость своего заката. Тема великого поэта, подчинившего «высокую болезнь» нуждам эпохи (в то время, как сам был — эпохой!) и попытавшегося стать деятелем, делателем, практиком реальной жизни.

Важная деталь: за год до «Высокой болезни», в 1922 году, Пастернак сделал стихотворную надпись Маяковскому на экземпляре «Сестры моей — жизни», где почти слово в слово предсказано описание ленинского выступления на IX съезде Советов, но с прямо противоположным знаком:

И Вы с прописями о нефти?Теряясь и оторопев,Я думаю о терапевте,Который вернул бы Вам гнев.Но отчего же ленинские слова о мазуте вызывают душевный подъем, а Маяковскому с упреком брошено: «Вы заняты нашим балансом,/ Трагедией ВСНХ»? Единственно потому, что у каждого свой путь, для поэта «трагедия ВСНХ» — это «своды богаделен», тогда как для работника истории обращенье к фактам экономики, в том числе и к «прописям о нефти» — дело жизни, ибо

(…) Его голосовым экстрактом,Сквозь них история орет.Революционное же действие, попытавшееся найти себе воплощение в искусстве, неизбежно станет «агитпрофсожеским лубком».

И радость оборачивается закатом, и в плакат превращается творчество.