Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

 – Миссис Миджхолм взяла перчатки и сумочку.

Через десять минут после ее ухода вернулся Хемингуэй.

– Вы разминулись с миссис Миджхолм, – сообщил Харботтл.

– Говорю же, у меня нюх! Что ей надо?

– Хотела помочь вам в работе. Я чуть не брякнул, что вы побежали за блондинкой.

– Хорошо, что сдержались. Она сама блондинка, и если ей втемяшится в голову, что у меня слабость к этой масти, то от нее уже не избавиться. Насчет Глэдис я оказался прав: молодой Хасуэлл заставил ее вздрогнуть.

– Узнали нечто важное? – поинтересовался Харботтл.

– Даже не знаю… Но у Глэдис есть голова на плечах. Она сказала, что если ныне покойный Уорренби сидел в саду в домашних туфлях, то, значит, его выгнало из дома что-то неожиданное.

– Почему?

– Одна из его особенностей. Имелась и другая: никогда не разгуливать с непокрытой головой. Глэдис не было на месте убийства, фотографий она тоже не видела, поэтому не знает, в шляпе он был или нет, когда получил пулю. Здесь у меня перед ней преимущество.

– Насчет головного убора – охотно вверю, – задумчиво промолвил инспектор. – Некоторые мужчины шагу не сделают без шляпы. Мой отец был таким. Но я не пойму, почему он не шел в шлепанцах, ведь было сухо?

– Не понимаете, потому что никогда, наверное, не простужались. Но вы не можете не знать, что, когда человек вбивает себе в голову, будто что-то представляет для него смертельную опасность, это превращается в манию. Глэдис рассказала, что Уорренби делал ей замечание, когда она выбегала в шлепанцах в огород за мятой или еще за чем-нибудь.

– И вы верите словам этой вашей Глэдис? – не сдержался инспектор. – А как она объясняет, что Уорренби оказался за дверью с непокрытой головой?

– Кое-какие мысли у нее есть, отчего мы с ней и разошлись во мнениях. Глэдис говорит, что Уорренби выманили из дому хитростью. Не спрашивайте меня, что это была за хитрость и кто ее устроил. Был бы вам благодарен, если бы вы перестали называть ее «моей Глэдис», Хорас! Она уже два года встречается с приличным парнем, торгующим недвижимостью. Смотрите, не навлеките на меня неприятностей!

Инспектор сухо усмехнулся:

– Значит, вы должны были много почерпнуть о неизвестной вам ранее сфере, сэр! Но скажите, как вы отнеслись к ее версии?

– Пока не знаю, – честно ответил Хемингуэй. – Меня не покидает ощущение, что я взялся за протянутую мне палку не с того конца. А теперь прибавилось еще одно: у меня целых девять подозреваемых, однако нечто очень важное по-прежнему скрыто. Более того, пока Глэдис толковала про привычки Уорренби, я понял: она подсовывает мне подсказку, а я ее не могу разгадать!

– А как же ваше чутье? – поддел его инспектор.