Убийство на дальних берегах

Всё же с драконами разговаривать — нужно иметь крепкие нервы и хороший словарный запас, в моём случае, сегодня на такие жертвы я не готова.

Сид согласно кивнул головой и даже позволил мимолётной улыбке на пару мгновений задержаться на его лице. Сделав последние шаги по направлению к комнате, я решила всё же попросить об одолжении и потом уже выкинуть этот случай из головы до утра.

— А можно к ней как-то незаметно приставить охрану?

— Думаете, это необходимо? — его брови заметно взлетели вверх.

— Не уверена, но вот до завтра с ней ничего не должно случиться. Пусть лучше её Шейс зажарит, чем он нас спалит если она или известная ей информация исчезнет.

Сид ничего не ответил, но внутри меня поселилась уверенность, что теперь она даже не чихнёт без присмотра, каждый шаг будет контролироваться, что и к лучшему.

Открыв дверь, я сразу встретилась с отсутствующим фиолетовым взором. Она сидела, прислонившись к Грегори, а тот монотонно поглаживал её по волосам. Пройдясь по мне взглядом, дракон стал аккуратно освобождать девушку от своих объятий. Я же, наконец, сделала шаг в комнату и отпустила дверь. Раздавшийся в тишине хлопок заставил вздрогнуть не только меня. Лорабэль пришла в себя и, подскочив, сделала пару неуверенных шагов ко мне навстречу, её губы дрожали, а глаза наливались влагой. Грегори по-тихому покинул нашу территорию, становиться свидетелем женских слёз он не планировал.

Пару мгновений мы стояли друг напротив друга, вглядываясь и ища сигналы, после чего одновременно кинулись с открытыми объятиями.

Ингода всё в нашей жизни начинает идти не по плану, как сейчас. Наша поездка дарит совершенно иные впечатления, чем те, что мы ожидали, вскрывает и обостряет затаённые обиды.

— Прости, не знаю, что на меня нашло. Я дорожу тобой и не хочу терять нашу дружбу, — между всхлипами Лоре удалось начать разговор.

— И ты меня прости, — перед моим взором была другая Лорабэль, с потухшим взглядом в луже крови. Все обиды теперь казались не такими существенными. — Я не хочу тебя терять!

Между всхлипами нам удалось сесть на удобный диван и с удовольствием выплакать напряжение, скопившиеся внутри. Постепенно слёзы иссякли, унеся горечь обиды.

— Я — суккуб! Не в полной мере этого слова, конечно, но всё же. Много веков назад один из моих предков связал свою жизнь с суккубом. Они очень любили друг друга. Но так как предрассудки были сильны, решили скрыть это. С каждым поколением в нашей семье становится всё меньше сил прародительницы. И хотя общество развивается и к некоторым вещам отношение меняется, внутренний страх никуда не делся, мы предпочитаем молчать, тем более, что наша сущность теперь слишком слаба.