Убийца поневоле

— Баба какая-то, вся в красном. Страшная — жуть. Говорит, что мы должны от девчонки отстать, а то нам всем конец.

— Когда она у тебя была?

— Да только что. Костыль, что делать? Надо Артему звонить…

— Я спрашиваю, когда она у тебя была? — медленно повторил Виктор. — Подумай как следует.

— Чего думать-то? — взвизгнул Сурик. — Я тебе говорю: только что. Я на часы посмотрел, когда дверь открывал, было ровно четыре, а сейчас десять минут пятого.

— И фотографию оставила? — спросил Костыря, сам плохо понимая, о чем спрашивает, потому что того, о чем он спрашивал, просто не могло произойти.

— А… Ты… Как ты узнал? — заикаясь, произнес Удунян.

— Черт, что же это было? Привидение, что ли? У меня тоже была женщина. И тоже ровно в четыре. Твоя как выглядела?

— Ну как… Вся в красной коже, волосы черные, на голове не то лента, не то повязка, тоже красная. Пуговицы сверху расстегнуты, сиськи наружу. Больше ничего не разглядел, испугался очень.

— Что она говорила?

— Что мы должны перестать ходить за девкой, мы им мешаем. У них там свои счеты, свидетели им не нужны.

— Про дорожку говорила?

— Говорила.

— А про начальника?

— Говорила. Она сказала: «начальничку своему передай».

— Все точно, — выдохнул Костыря. — Один к одному. Может, у нас с тобой глюки?

— Ну да, а фотография? — резонно возразил Сурик. — Фотография-то вот, лежит, я же могу ее потрогать.

— Слушай, а может, это все-таки разные бабы, а? — с надеждой спросил Виктор. — Давай встретимся и сличим снимки.

— Давай, — с готовностью согласился Удунян. — Ты ко мне приедешь или я к тебе?

— Лучше я к тебе, — быстро ответил Костыря, который не мог среди ночи выгнать свою подружку на улицу, но посвящать ее в свои проблемы, обсуждая их с Суриком в ее присутствии, он тоже не хотел.

Он уже оделся и собирался написать девушке записку с объяснениями, куда положить ключ, если он долго не вернется, как телефон зазвонил снова. Это опять был Сурик, и голос у него на этот раз был совсем убитый.

— Костыль, мне только что Игорь звонил. У него тоже.

— Твою мать! — в сердцах выругался Виктор. — Да что же это с нами происходит! Я живу в Беляеве, ты — в Марьиной Роще, Игорь — у Речного вокзала. По пустым улицам на самой лучшей машине все равно меньше двадцати минут не выходит. Как же это может быть?

— Не знаю, — прошептал Сурик. — Костыль, мне страшно.

— Ты сказал Игорю, что я к тебе еду?

— Да, он тоже сейчас приедет. Костыль, приезжай быстрей, я не могу, я сойду с ума. — Он чуть не плакал.

— Ладно, держись, скоро буду.

Через полчаса они втроем сидели у Сурика в огромной четырехкомнатной квартире, которую он снимал за бешеные деньги. На столе перед ними лежали три фотографии. Снимки были разные, но женщина на них была запечатлена одна и та же.