Ученица ведьмы и узы проклятой крови

Она и представить не могла, что можно повышать голос, даже не открывая рта, но Бэвэ смог это сделать внутри её собственной головы.

«Я рассказала всё как есть!» – она испуганно отдёрнула руку и принялась растирать запястье.

«Прости… Опять… Я… Я не хотел, просто всё это звучит слишком неправдоподобно, очень похоже на выдумку, я подумал… Подумал, что ты издеваешься надо мной. Но, раз ты так уверенно говоришь…» – его голос, точнее, голос Катрин выровнялся и снова обрел своё естественное звучание.

Катрин не хотелось больше говорить ни слова.

«Этот тип – настоящий псих!»

Бэвэ сделал вид, будто не прочёл этого в её мыслях.

«Как он это сделал? Откуда он узнал нужное заклинание?»

«Я понятия не имею», – солгала Катрин.

Бэвэ глубоко вздохнул.

«Хорошо, я оставлю тебя на время. Думаю, мы все немного на нервах, тебе стоит отдохнуть, а я приду попозже», – Бэвэ встал, громко прочертив тяжёлым стулом по деревянному полу.

«Что это за место?» – спросила Катрин.

«У нас нет тюрем или гостевых домов, поэтому мы всех селим в библиотеке. Не волнуйся, сегодня здесь только ты и ученики Гильдии. Думаю, мы скоро забудем об этом дурацком инциденте и сможем вернуться к нашему разговору.

Я обещал тебе помочь и сдержу своё слово, а пока отдыхай, я зайду через несколько часов. Пойдём, я запру тебя в твоей комнате. Советую запастись едой и сходить в уборную».

Катрин посетила местный туалет и для вида собрала со стола еду.

«Прости, мне придётся закрыть тебя. Это временные меры, пока мы с тобой не выстроим прочных отношений. Уверен, так оно и будет», – сказал Бэвэ и вышел, заперев за собой дверь.

Катрин оперлась спиной о стену и прикрыла глаза, чувствуя, что последние несколько часов выжали из нее все соки.

«Запрещённая магия, – произнесла она про себя, боясь при этом быть услышанной. – Что же это за книга такая?»

Катрин стянула с гвоздя рюкзак.

«Интересно, почему вещи не тронуты?»

Девочка прижалась ухом к двери и, убедившись, что за ней никто не стоит, расстегнула молнию. Чёрный корешок смотрел на неё из травы и корней. Матовая поверхность не отражала свет, а на ощупь была твёрдой, словно камень. Никаких надписей. Только куча шрамов на кожаном переплёте, оставленных режущими предметами.

Кажется, книгу неоднократно пытались разорвать. А еще сжечь. Об этом свидетельствовали и запах гари, и закоптившаяся, но при этом совершенно целая бумага.

Катрин открыла обложку и тут же увидела рисунок. Угольного цвета чернилами, а может, и углём была нарисована картинка: человек, поделенный пополам. Из его половинок на землю вываливались внутренности и текла кровь. Под картинкой располагался убористый текст. Буквы были Катрин незнакомы, а значит, и содержание не имело никакого смысла.