Газлайтер. Том 8 (СИ)

— Вещий, мы закончили войну, но ты снова взялся за свои фокусы, — обвиняет меня этот Хрен… простите, Хоренов. — Думаешь, я не догадался, что тот старик в ресторане — проделка одного из твоих зверей?!

Гонит, как дышит. Ничего он не догадался. Просто кидается обвинениями и смотрит, как я отреагирую — удивлюсь или нет. А мне плевать на детские игры. Ничего я и не собирался отрицать.

— Знаете, я был готов забыть ваши наезды на «Валентино», — равнодушно произношу. — Но после того, как вы попробовали через господина Бугрова сорвать мою пищевую выставку в Твери, я осознал, что амнезия — непозволительная роскошь для дворянина.

— Значит, ты чему-то, правда, научился, — фыркает граф.

— Я также научился находить союзников, — закидываю кубик сыра в рот. — На днях баронесса Горнорудова предложила мне стать ее учеником. Имейте это в виду, когда снова пошлете за мной пушечное мясо.

Лицо Хоренова вытягивается, на этом его и оставляю. Думаю, упоминание Горнорудовой заставит его быть втройне осторожнее. У клана Хореновых много людей, даже очень много по сравнению с моей гвардией. Поэтому, если уж дошло до конфликта, мне выгодна подковерная грызня, а не столкновение лоб в лоб.

Не успеваю далеко отойти от Хоренова, как слышу насмешливую реплику:

— Всё продолжаешь взбираться из грязи в князи, червь?

Я бросаю взгляд на широкоплечего парня с яростным лицом.

Надо же, сам Константин Митовчи решил почтить беседой. Когда-то в Тагиле на балу у Горнорудовой этот доморощенный телепат приставал ко мне. Но, видимо, моей ответочки ему ненадолго хватило.

— Слышал, что сорвалась твоя помолвка с Анастасией Горнорудовой, — усмехаюсь. — Выходит, кто-то взбирается, а кто-то падает лицом в эту самую грязь.

Митовича передергивает. Видимо, отказ Жанны больно ударил по его самолюбию.

— В Академии есть правило учебных дуэлей, червь, — рычит он. — Когда наконец поступишь, я тебя вызо…

— Можно сейчас, — лениво предлагаю. — Зачем откладывать?

Но Митович резко отворачивается и уходит, сжимая кулаки. Я хмыкаю. Вот же дворяне пошли. Только обзываться горазды. Спрашивается, зачем тогда нарываться?

— О Данила! — ну этот медвежий бас невозможно не узнать. Сам князь Морозов наградил меня своим вниманием. Он стоит вместе с подвыпившим графом Шереметьевым и машет широкой как лопата ладонью. — Иди сюда! Мы тут с Валерой как раз спорим насчет перспективности «нор». Только такой специалист как ты нас рассудит.

Нашли же профи. Ну делать нечего. Иду делиться мыслями со стариками.

* * *Страх опозориться отпускает Константина Митовича. Остается только ярость, когда хочется немедленно ударить человека, сделать ему больно, как-то сильно навредить. Но чувство собственного бессилия не позволяет это сделать. Вещий, зараза, слишком силен.