Человек с двойным лицом

Сразу же за мостом через речушку, название которой Николай Маханов не помнил – то ли Решка, то ли Орешка, автобус как-то странно дернулся, выстрелила выхлопная труба, и «ЗиС» встал посреди изрытой ямами дороги.

– Ну, вот, – воскликнула Клавдия, – этого нам только не хватало! Что, Вася, отъездился твой шарабан?

– Замолчи! – огрызнулся шофер и обернулся в салон: – Товарищи, терпение! Можете выйти прогуляться, погода хорошая, птички поют, я быстро все налажу. А ты, Клавка, даже не подходи ко мне, если не хочешь отведать гаечного ключа.

– Да нужен ты мне, – скривилась баба.

Она уже заприметила Маханова и, когда Николай вышел из автобуса, подошла к нему:

– Сразу видно человека интеллигентного. Не то что наши охламоны.

Маханов удивленно посмотрел на спутницу:

– Клавдия, по-моему?

– Да можно просто Клава, я из Олевска.

– Это я уже понял. Николай.

– Очень приятно, Николай. Вы в отпуск?

– Что-то вроде того. Как вы назвали ваших мужчин?

– Ой, не смешите! Тоже мне, нашли мужчин. Мужики они и есть мужики. Охламоны. Плебеи.

– И что это означает?

– А то, что народец никудышный. Нет, есть, конечно, приличные: учителя там, инженеры или врачи, но – больше плебеев.

Маханов улыбнулся:

– Плебей, Клава, это в Древнем Риме человек из низшего общества. Это не раб, это свободный человек, только не пользовавшийся ни политическими, ни гражданскими правами. А ваши мужики имеют все права.

Она с нескрываемым уважением посмотрела на Маханова:

– Вы ученый?

– Инженер.

– Но вы не из райцентра. В Олевске я всех знаю, и меня знают, только не подумайте ничего такого…

– И не думал.

– Тогда вы из города?

– Из Москвы.

– Вот как? Очень интересно. Я была там один раз. Огромный город! А вы женаты?

Маханов улыбнулся, увидев в глазах не сильно отягощенной моральными нормами женщины озорной огонек:

– Это имеет значение?

Она обиженно смощилась:"

"– Никакого. А, извините, в Олевск вы по какой надобности? Если в командировку, то у нас есть гостиница, есть и дом колхозника, да только все это – клоповники, да и мест там никогда нету. А если и бывают, то от одних портянок задохнуться можно. То ли дело у меня – свой дом! Могли бы договориться.

Она выжидающе, с надеждой смотрела на Маханова.

– Я не командировочный, Клава, и в Олевске задерживаться не намерен.

Она разочарованно вздохнула:

– Ну вот всегда так, только встретишь настоящего мужчину и – облом.

– Вы о чем?

– Да так, о своем. Значит, не в Олевск, а куда?

– Вы очень любопытны.

– Я такая.

– На похороны еду, Клава. В Горбино отец у меня умер.

– Ой, извините, соболезную.

– Спасибо.

– Но адресок-то на всякий случай запомните?

– Зачем?

– Да мало ли, пригодится.

– Хорошо, давайте адресок.

– Он простой.