Улыбка пересмешника

Данила Прохоров смотрел на нее, а в памяти его вставала другая женщина. Нежная синева ямки на шее, пересохшие губы в крохотных трещинках — темные, как поздняя черешня, влажный от пота завиток волос под ушной раковиной… Будь оно все проклято, он никогда не избавится от этого наваждения!

Эта, в кресле напротив него, была самкой — сильной, хищной, опасной, как скорпион… Он подумал о том, что ничего не добился бы от нее, а убить, конечно, не убил бы — кишка у него тонка для такого дела. Ради Танюши он прикончил бы любого, но не беззащитную же бабу… Даже и скорпионшу.

Баба что-то говорила с холодной улыбкой на изогнутых губах, а он ничего не слышал: в ушах у него звучал стон, Танин стон, от которого он не мог избавиться вот уже много лет. С того самого дня…

Тогда он увидел Татьяну с братом случайно: возвращался летним жарким днем с купания и, разглядев издалека знакомую фигуру, по какому-то неясному побуждению скользнул в заросли, чтобы не заметили. Они пробежали мимо, и что-то в ее лице заставило его пойти за ними.

Следить оказалось легче, чем он ожидал, потому что девушка ни разу не обернулась. Лишь на берегу, когда ее слабоумный брат пошел вперед, посмотрела на дорогу, но Данила был настороже и метнулся за дерево. Тогда, рассмотрев ее, он окончательно понял, что дело нечисто: не просто так они с Лешкой отправились купаться на Курешу.

Он дождался, пока они переправятся на остров, а затем поплыл за ними следом. Пловец Прохоров был отличный, и ему не понадобилось искать доску, чтобы оказаться на другом берегу. Любопытство разбирало его все сильнее, и, едва выбравшись на песчаную отмель, он побежал по следам, ощущая себя гончей собакой и даже, кажется, чувствуя запах недавно прошедшей здесь девушки.

Но когда он подкрался к яме — дождавшись, чтобы Таня ушла, оставив брата одного, — то в нос ему ударил совсем другой запах. Запах крови и смерти.

Данила не особенно испугался. Скорее оторопел в первые секунды, но затем, поняв, что здесь произошло, пришел в себя и стал ожидать развития событий с мрачным любопытством. Значит, Танькин дурачок угробил рыбака и привел сюда сестру, чтобы показать, что он натворил? И что же станет делать наша нелюдимая красотка?

Когда Прохоров понял, что, то едва не присвистнул, и в душе его поднялось чувство, похожее на уважение. Он наблюдал из-за кустов, как Татьяна ушла, как вернулась с лопатой, как закапывала тело, и неслышно исчез с места происшествия лишь тогда, когда она начала маскировать могилу. Дальнейшее Данилу не интересовало.