Улыбка пересмешника

 — На четвертый этаж!

Извивающаяся Вика поняла, почему она до сих пор жива и отчего он не придушил ее сразу. «Они хотят сбросить меня с четвертого этажа! Ему нужен либо несчастный случай, либо самоубийство, а для этого на теле не должно быть следов насилия». В отчаянной попытке освободиться она попробовала укусить его ладонь, но это было бесполезно, а когда она замахала руками, щелчок сзади заставил ее замереть.

— Выстрелю. — Кирилл произнес это бесцветным голосом, и Вика сразу ему поверила.

Да, если она не оставит ему шанса убить ее по-тихому, он выстрелит. Он не будет рассуждать о том, как избежать наказания или придумывать объяснения — он сперва убьет ее, а потом станет решать возникшие в связи с этим проблемы.

Кручинин волок Вику в сторону лестницы, и Алиса молча шла за ними, похожая на привидение. «Значит, она знала все заранее. Он ее предупредил. Она меня встретила, и теперь им остается только сбросить меня сверху и сбежать».

Вика представила, как ее тело падает вниз с четвертого этажа, и застарелый страх — боязнь высоты — ожил в ней с такой силой, что она извернулась по-кошачьи, ударила Кирилла ногой в пах и, как только его рука разжалась, отскочила в сторону, с ужасом ожидая выстрела.

— Сука, — прохрипел Кручинин, согнувшись пополам. — Лиса, не пускай ее!

Вика оказалась в ловушке: за спиной ее была витрина магазина, впереди стоял Кирилл, дорогу влево преграждала Алиса. Но даже если б девушки и не было, пистолет в руке ее бывшего мужа не оставлял ей шансов.

— Слушай, — сказала она, обращаясь только к нему, и стерла кровь с треснувшей губы. — Ты ничего не знаешь.

— Сука… — Он смотрел озверело и, кажется, даже не понимал, что она говорит. — Попробуешь кричать…

— Послушай меня, идиот! Я не собираюсь кричать! Я хочу тебе кое-что объяснить…

— Откуда птицу взяла, а? Сенька, сволочь, подбросил?

«Какую птицу?!»

— О чем ты говоришь?! Ты с ума сошел?

— Думала, я тебя не поймаю, а?!

Он сделал к ней шаг, и Вика вжалась в стену.

— Клянусь, я не понимаю, о какой птице ты говоришь! — скороговоркой произнесла она. — Объясни мне! Ты видишь, я не кричу, хотя могла бы!

Кирилл остановился, потому что внезапно почувствовал сомнение. Он готов был отдать правую руку, поручившись за то, что недоумение в ее глазах было не сыгранным, а искренним. И дело здесь было вовсе не в том, что она боялась смерти.

— Птица, — прорычал он и ткнул пистолетом Вике в грудь.

Она едва сдержала крик ужаса, но он не выстрелил, а просто показал ей, что имеет в виду, и, опустив глаза, она неожиданно поняла, о чем он.

— Брошь?! При чем здесь брошь?!

Она умоляюще посмотрела на Алису, но та стояла на месте, сильно побледнев, и на ее лице было смятение.

— Клянусь, я ничего не знаю про брошь! — повторила Вика дрожащим голосом, обращаясь уже к Кириллу.