Улыбка пересмешника

«Я не совсем поняла: муж выгнал вас из дома?»

«Где вы сейчас? Откуда вы пишете?»

«Я понимаю, как вам тяжело, поскольку сама была в похожей ситуации. Самое главное — верьте, что все наладится. Пожалуйста, поверьте мне. Все будет хорошо».

От этих простых слов лед, замерзший у меня внутри, вдруг растаял и хлынул слезами. Я плакала, сидя в полутемном кафе за дальним столиком, спрятанным от посторонних глаз, и быстро, буквально захлебываясь прорывающимися словами, писала ответы: да, мой муж выгнал меня из дома, да, я пишу из кафе, спасибо за сочувствие, оно мне очень нужно. И, наконец, большими буквами ту правду, которая рвалась из меня наружу, — криком, единым воплем без знаков препинания: «УМОЛЯЮ ПОМОГИТЕ Я НЕ ЗНАЮ ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ».

Официант поставил передо мной чашку чая, посмотрел на мое лицо и отвел глаза. В другое время я бы страшно смутилась, но сейчас меня волновало только одно — ответы, ответы на зеленом экране, которые я обновляла каждые две минуты. Они появлялись с невероятной быстротой. Люди задавали мне вопросы, спорили друг с другом, шумели, ободряли меня и проклинали моего мужа, но во всей этой разноголосице — а за каждым придуманным интернет-именем я слышала чей-то голос — выделялось несколько человек, которые словно бы вместе держали меня на тонких, но прочных нитях. Не давали мне упасть.

Лита: «Самое главное для вас сейчас — успокоиться. Я понимаю, сказать легче, чем сделать, но нужно попытаться. Очень вам сочувствую».

Mercury: «Напишите мне в почту, если не хотите делать этого публично, подробности судебного разбирательства. Я юрист и, может быть, смогу чем-нибудь помочь. Обещать ничего не обещаю, но постараюсь».

Ольга-13: «У тебя есть где переночевать? Знакомые, подруги, друзья? Любовники?»"

"Zeta: «Оля, я тя умоляю — какие у нее любовники?! Не видишь, что ли, — приличная женщина перед тобой! Действительно, приличная женщина, давайте решим вопрос с вашей ночевкой. Одну ночь можете перекантоваться у меня».

Даритта: «Овца она, а не приличная женщина! Развели ее как лохушку, честное слово! Прям злость берет. Зета, на вторую ночь я ее у тебя возьму, если она твои серебряные ложечки не стащит».

Голоса, голоса, голоса… Меня заставляли отвечать, и я опомниться не успела, как уже договаривалась с женщиной, подписывавшейся Зета, о встрече через два часа и оставляла свой номер телефона, а затем созванивалась с другой, Дариттой, и послушно записывала адрес, по которому должна была подъехать завтра. Меня вновь подхватывало течением, но на этот раз оно было теплым.

На всю жизнь я запомнила это ощущение: ошеломление от свалившейся на меня безвозмездной доброты совершенно незнакомых людей, которых тревожила моя судьба.