Управдом

А ведь он младшего барина, считай, на руках вырастил, да когда круговерть гражданская случилась, из пекла вытащил. Спасибо, конечно, что к делу пристроили, только, по мнению самого мужика, отработал он свое сполна. Бритву контролировал, смотрел, чтобы лишнее на сторону не очень уходило, помогал барахлишко сбывать по деревням и вообще рисковал сильно. Вон, на последнем деле чуть не помер, а ему, значит, крошки с барского стола. Треть. Сволочи буржуйские, царские недобитки.

Бритва крадеными тканями приторговывал, кое-что делил среди подельников, а основную кассу менял через своих корешей на золотые червонцы. Не доверял он никому, а особенно советской власти, считал, что золотишко понадежнее бумажек будет. А когда нэпманов тут одних прикончили, решил, что в их доме спрятать — никто копаться не станет. Только нашла бритва свой камешек, сволочь эту городскую.

Никифор потрогал горло, сморщился. Раздавленный хрящ сросся неправильно, теперь и дышал он с небольшим присвистыванием, и голос стал грубым и сиплым. Сломанные пальцы кое-как срослись, но вот иголку он взять уже не мог или ножик маленький — не удержать. А ведь раньше по дереву вырезал, знатным резчиком был, такие наличники делал, что аж в город уходили. Теперь этого не осталось, а что человек без ремесла, так, личность никудышная."

"Поэтому делиться с барами припрятанным Никифор не собирался — сказал же старший, что если за неделю не найдет, может себе оставить. Вот он и не найдет, точнее говоря, достанет и перепрячет, тем более что обе цели теперь в одном месте находятся. В доме Абрикосовых почти все золотишко припрятано, то, что до весны образовалось. Аккурат как нэпманов прикончили и обыски прошли, тут он его и сховал. Остальное, немного совсем, Бритва в другом месте схоронил, где именно, Никифор не знал, но найти надеялся, были у него мысли на этот счет. Хоть и мелочь, а для него прибыток.

К середине сентября темнело уже к девяти вечера, но Никифор не торопился. По себе знал, самый сладкий сон, он после полуночи, когда тело размякает, а разум туманится. Институтов бывший крестьянин не кончал и о физиологии имел смутное представление, но рассудил, в принципе, правильно, и у бывшего дома нэпманов Абрикосовых, а теперь — горимущества под началом управдома Травина, появился часам к одиннадцати. Наблюдал часа два, примостившись под деревом на другой стороне дороги, враг ложился спать поздно, еще в полночь колобродил, то наверх поднимался, то снова спускался вниз — это можно было судить по загорающимся и гаснущим лампочкам. Но в первом часу все успокоилось, в комнате на первом этаже погас свет, Никифор выждал еще полчаса, для верности, и тихонько двинулся к дому.