Унесенные ветром. Том 2

Чего ради станет Ретт заботиться о безопасности Эшли? Конечно же, он не любит Эшли, конечно, презирает его. Тогда почему… Но раздумывать над этой загадкой ей не дал вновь нахлынувший страх за жизнь Эшли и Фрэнка.

«Ах, это я виновата во всем! — причитала она про себя. — Индия и Арчи правду сказали. Во всем виновата я. Но я ведь никогда не думала, что Фрэнк или Эшли настолько безрассудны, чтобы присоединиться к клану! И я никогда не думала, что мне что-то может угрожать! Да и нельзя мне было поступать иначе. Мелани правду сказала. Люди должны делать то, что положено.

А я должна следить за тем, чтобы работали лесопилки! И мне необходимы деньги А теперь я, наверное, все потеряю, и в общем-то по своей вине!» Прошло немало времени, и вот голос Мелани дрогнул — она осеклась и умолкла. Повернула голову к окну и уставилась в него, точно за стеклом вовсе не стоял солдат-янки и не смотрел на нее. Остальные, заметив ее напряженную позу, тоже подняли головы и тоже стали прислушиваться.

Послышался стук копыт и пение — приглушенное закрытыми окнами и относимое ветром, но все же отчетливо слышное. Это была самая мерзкая и ненавистная из всех песен — песня про солдат Шермана «Шагая по Джорджии», и пел ее Ретт Батлер.

Не успел он допеть первый куплет, как два других пьяных голоса принялись подпевать — громко, по-дурацки, спотыкаясь на словах, сливая их вместе. У парадного входа раздалась команда капитана Джэффери и послышался быстрый топот ног. Но еще прежде, чем звуки команды долетели до гостиной, дамы в изумлении переглянулись. Ведь пьяные голоса, тянувшие песню вместе с Реттом, принадлежали Эшли и Хью Элсингу.

На дорожке у входа завязался громкий разговор: слышался отрывистый, вопрошающий голос капитана Джэффери, пронзительный, прерываемый дурацким хохотом голос Хью, густой, беззаботный бас Ретта и неестественный, странный голос Эшли, который все повторял:

— Какого черта! Какого черта!"

"«Нет, это не может быть Эшли! — вертелось в мозгу Скарлетт.

 — Он же никогда не напивается! А Ретт… Ретт, когда напьется, становится совсем, совсем тихим.., он никогда так не шумит!» Мелани поднялась с места, и вместе с ней поднялся Арчи. Раздался резкий возглас капитана: «Эти двое — арестованы». И Арчи схватился за рукоятку пистолета.

— Нет, — решительно шепнула Мелани. — Нет. Предоставь это мне.

И Скарлетт увидела на ее лице такое же выражение, как в тот день в Таре, когда Мелани стояла на площадке лестницы и, сжимая в слабом кулачке тяжелую саблю, глядела вниз на мертвого янки, — нежное, застенчивое существо, превращенное обстоятельствами в настороженную, разъяренную тигрицу. Мелани широко распахнула парадную дверь.

— Тащите его сюда, капитан Батлер, — крикнула она звонким, не лишенным яда голосом.