Унесенные ветром. Том 2

Он вошел и закрыл за собой дверь, — Вы готовы идти на прием?

— Мне очень жаль, но у меня болит голова, — Как странно, что голос у нее звучит вполне естественно! Благодарение богу, в комнате темно! — Не думаю, чтобы я смогла пойти. А вы, Ретт, идите, и передайте Мелани мои сожаления.

Долго длилось молчание, наконец в темноте протяжно прозвучали язвительные слова:

— Какая же вы малодушная трусливая сучка. Он знает! Скарлетт лежала и тряслась, не в силах произнести ни слова. Она услышала, как он что-то ищет в темноте, чиркнула спичка, и комната озарилась светом.

— Вставайте, — сказал он ровным голосом. — Мы идем на прием. И извольте поторопиться.

— Ох, Ретт, я не могу. Видите ли…

— Я все вижу. Вставайте.

— Ретт, неужели Арчи посмел…

— Арчи посмел. Он очень храбрый человек, этот Арчи.

— Вам следовало пристрелить его, чтоб он не врал…

— Такая уж у меня странная привычка: я не убиваю тех, кто говорит правду. Сейчас не время для препирательств. Вставайте.

Она села, стянув на груди халат, внимательно глядя ему в лицо.

— Я не пойду, Ретт. Я не могу, пока.., пока это недоразумение не прояснится.

— Если вы не покажетесь сегодня вечером, то вы уже до конца дней своих никогда и нигде не сможете в этом городе показаться. И если я еще готов терпеть то, что у меня жена — проститутка, трусихи я не потерплю. Вы пойдете сегодня на прием, даже если все, начиная с Алекса Стефенса и кончая последним гостем, будут оскорблять вас, а миссис Уилкс потребует, чтобы мы покинули ее дом.

— Ретт, позвольте, я все вам объясню.

— Я не желаю ничего слышать. И времени нет. Одевайтесь.

— Они неверно поняли — и Индия, и миссис Элсинг, и Арчи. И потом, они все меня так ненавидят. Индия до того ненавидит меня, что готова наговорить на собственного брата, лишь бы выставить меня в дурном свете. Если бы вы только позволили мне объяснить…

«О, мать пресвятая богородица, — в отчаянии подумала она, — а что, если он скажет: „Пожалуйста, объясните!“ Что я буду говорить? Как я это объясню?» — Они, должно быть, всем наговорили кучу лжи. Не могу я идти сегодня.

— Пойдете, — сказал он. — Вы пойдете, даже если мне придется тащить вас за шею и при каждом шаге сапогом подталкивать под ваш прелестный зад.

Глаза его холодно блестели. Рывком поставив Скарлетт на ноги, он взял корсет и швырнул ей его.

— Надевайте. Я сам вас затяну. О да, я прекрасно знаю, как затягивают. Нет, я не стану звать на помощь Мамушку, а то вы еще запрете дверь и сядете тут, как последняя трусиха.

— Я не трусиха! — воскликнула она, от обиды забывая о своем страхе.