Уральское эхо

Алексей Николаевич показал ему фото Сорокоума и спросил с нажимом:

– Это твой хозяин?

Мовша понурил голову:

– Он же меня живьем съест…

– Расскажи без протокола, в акт дознания не войдет. Но признаться нужно.

– Зачем вам мои слова без протокола? Нет, вы меня обманываете!

– Ты все равно потом на суде откажешься.

Шиф вскинулся:

– Конечно, откажусь. Господа, не спрашивайте меня об этом человеке, он страшнее черта. О чем хотите буду говорить, только не о нем.

– О чем хотим? – Лыков сделал вид, что заинтересовался. – Ну, давай о золоте с платиной. Ты продавал его Графу Платову, то бишь Матвею Шелашникову?

– Да, – сразу признался маклак. – Такое было условие… человека, о котором я не хочу говорить. Он интересуется золотом, и особенно платиной, в любом состоянии. Лом, слитки, шлихтовый песок, самородки, рудный концентрат, монеты, ювелирка, оклады с икон – все берет. Видимо, имеет собственную золотосплавочную лабораторию. Тайную, конечно. А Шелашников – его приказчик по рыжью, я с ним имел дело. До недавнего времени.

– А когда это поменялось и почему? – ухватился за последнюю фразу Филиппов.

– Неделю назад меня вызвали… ну, туда.

– На угол Большой Колтовской и Корпусной? – назвал адрес «ивана иваныча» Лыков.

– Да. Все-то вы знаете…

Шиф немного успокоился и рассказал о своей беседе с Сорокоумом. Тот сообщил, что Граф Платов временно перестает быть его уполномоченным по рыжью. Вместо него ювелиру придется иметь дело с другим человеком. И позвал старика с седой бородой, который назвался Ногтевым (это был Верлиока). Они обсудили цены. Хозяин пожурил гостя за то, что тот мало сдает платины. И сказал: этот товар мне нужен позарез, можешь поднять закупочную цену до пяти рублей за золотник.

Шиф уточнил: чистой платины не достать, в Петербурге, как и по всей России, встречается только самородная – вы назвали цену на нее? Сорокоум спросил: а сколько там будет примесей? Маклак ответил: в среднем семнадцать процентов. «Иван иваныч» решительно объявил: покупай самородную за пятерину и не держи у себя, сразу доставляй Ногтеву."

"Алексей Николаевич вспомнил беседу с экспертом Монетного двора и остановил рассказ арестованного:

– Неужели Рудайтис…

– Кто, простите?

– Ну, тот, про кого ты не хочешь говорить, научился плавить «белый металл»? Говорят, это трудно.

– Так в Тентелевой деревне целый завод умеет спекать чистую платину, – напомнил маклак.

– Думаешь, он там выгоняет примеси?

Шиф пожал плечами:

– В России больше нигде нет таких горелок, я узнавал. Или везти ее за рубеж и продавать там со скидкой.

Лыков навис над арестованным и сказал с угрозой:

– Последний к тебе вопрос. И не вздумай юлить – за твою пещеру Аладдина знаешь, сколько тебе светит?

Ювелир молча смотрел на сыщика.