Устоять невозможно

Ведь не может у парня, который потерял сознание член стоять колом?

Яна нашла нужную кнопку на приборной панели и сиденье приняло горизонтальное положение. Затем она расстегнула несколько пуговиц на моей рубашке и запрокинула мне голову немного назад. Зажала двумя пальцами нос, и удерживая рукой за подбородок с силой вдохнула воздух в мой рот. Руки коснулись грудной клетки, она умела нашла нужные точки, и принялась их массировать. Еще давление и снова вдох. Мой пульс подскочил до сверхчувствительной силы, начала кружиться голова. Может быть она и впрямь работала медсестрой? Слишком умелые и уверенные движения…

Но все же Оскар за лучшую роль сорвался в самый последний момент: моя рука легла на затылок девушки и вместо очередного вдоха жизни в моё обмякшее тело, я прижал Яну к себе и поцеловал. Она не сразу начала вырываться, а когда слабо оттолкнула меня от себя, я выпустил ее и открыл глаза.

— Ты… Ты! — она прожигала меня огнём своих глаз. — Притворялся? Тебе не было плохо, да? — ее губы слегка дрожали, а на бледном лице вспыхнула краска. — Это так жестоко! Я по-настоящему… — она открыла дверь и выскочила из машины.

Я лишь успел заметить ее силуэт и как она метнулась к дороге. Неужели собиралась ловить попутку? Да и что такого я сделал?

— Яна! — я вылез из машины и подошёл к девушке.

Ее плечи дрожали, она взглянула на меня презрительным взглядом и оттолкнула.

— Отойди и больше не приближайся! Твоё внимание мне дорого обходится. Ты видимо, совсем выжил из ума, потому что…

Больше ей ничего не удалось произнести, потому что я вжал девушку в свою грудь и заткнул ей рот поцелуем. Держал так крепко, словно боялся, что если сейчас отпущу, то она сбежит от меня. Яна упиралась руками в мою грудь, кусалась и сопротивлялась. Но я не отпускал, а она в итоге обмякла и перестала вырываться. Я углубил поцелуй, обнимая её за талию.

— Я же не замуж тебя зову. Всего лишь свидание? — отстранился от нее, удерживая в своих объятиях и посмотрел ей в лицо.

Как же она мне нравилась с этой наивностью на лице, диким огнём в глазах.

— Я не притворялся в самолёте, мне действительно стало плохо на работе незадолго до отлета. Врач нафаршировал меня лекарствами, а мой водитель сгрузил в самолёт, — я перехватил ее, когда она снова попыталась вырваться из моих рук. — Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь?

— Ничего! Кроме отвращения и желания избавиться от твоего навязчивого внимания.

Острые кончики грудей, скрывавшиеся под топиком, сейчас вжимались в мою грудь. Разве у совершенно равнодушного человека тело будет реагировать так на простой поцелуй и поглаживания спины? Я снова впился в ее губы своим ртом, проталкивая язык внутрь. Эти поцелуи… меня от них вело так, словно я плавился на солнце.