Устоять невозможно

И воспоминания, словно назойливые мухи одно за другим мелькали перед глазами и нагоняли и без того большей грусти.

— Пап, ты меня так напугал, — всхлипнула я.

Я ещё не говорила с лечащим врачом, но видела блеск в глазах отца и улыбку, какой он улыбался только мне и понимала, что ничего страшного с ним больше не случится. Папа будет жить. Сейчас немного подлечат его сердечко и все будет как прежде.

— Все хорошо, дочка. Тётя Люся позвонила тебе, да? И сорвала с отдыха? А я говорил напрасно ты поручаешь меня этой женщине…

— Папа, эта женщина очень нам помогает, и если бы не она, я так и оставалась в неведении, что с тобой случилось несчастье и ты бы все это время был один. Разве ты бы не примчался ко мне, узнав, что со мной приключалась беда?

— Ох, Яна, ты ещё такая у меня малышка, — отец похлопал по меня по руке своей шершавой ладонью.

— Ничего себе малышка. Вон за плечами уже сколько всего и… — осеклась, опуская слова про развод, но отец и так понял, что я имела в виду, и его лицо сделалось темным и грустным.

Он как и любой любящий и заботливый родитель хотел для своего ребёнка лучшей жизни. Но лучше не получилось, поэтому он расстраивался. И я знала, что втайне считал нас обоих с Денисом виноватыми в разводе. Много раз я слышала от него, что брак это союз партнеров, а если он распадался, то получается, что и любви между людьми не было. Пусть так. Мне уже и в самом деле казалось, что я никогда не любила Дениса. Привязанность, уважение, влюблённость, но не любовь. Может быть та и была, но только разве она уходит бесследно? А у меня внутри полный штиль и чувство, будто его никогда и не было в моей жизни. Даже сожаления не осталось.

— Я немного здесь полежу и скоро вернусь домой. А ты, давай, не переживай, — отец сжал мою руку.

— Хорошо, — я поднялась со стула.

Мне не хотелось уходить от отца и возвращаться в пустую квартиру. На душе скребли кошки и мне было очень тревожно за единственного родного человека. Уже когда вышла из палаты, остановилась в коридоре, прислонилась спиной к холодной стене и стояла так какое-то время, не в состоянии взять эмоции под контроль. Ничего не могла поделать с этим страхом. Но если потеряю ещё одного важного и дорогого человека… не знаю как это все переживу.

Я вернулась на пост и спросила у медсестры, где могу найти лечащего врача отца, чтобы узнать, как обстояли его дела, раз сам он ничего мне говорить не захотел. Голубева Виктора Сергеевича я нашла в своём кабинете, этажом ниже. Постучалась в дверь и заглянула внутрь. Мужчина сидел в кресле и заполнял документы. Поднял лицо, и встретившись со мной серьезным и сосредоточенным взглядом, вопросительно изогнул брови.

Я же ощущала себя такой слабой в эту минуту, а от увиденной картинки, там, в реанимации, хотелось все время плакать.