Уже счастлива

Да, возможно я был неправ, когда погуливал, но все это несерьезно было, просто так, чтобы поддержать свое эго в тонусе, ведь выбрал-то я Марину. Собирался с ней прожить всю жизнь, детей завести. Даже представлял, как мы старые и беззубые будем гулять по набережной, трогательно держась за руки, а потом подохнем в один день и нас закопают в одной яме, под одним мраморным булыжником. А теперь получается, ни тебе набережной, ни булыжника, а подыхать, по-моему, собирался только я, потому что с каждым днем все тоскливее, хреновее. И тошно признаваться самому себе, но мне ее не хватает. Так сильно, что хоть волком вой, да на стену бросайся.

А она даже не позвонила ни разу. Ушла, пропала и все. Будто и не было тех лет, что нас связывали. Это как вообще называется? Ей что, все равно?

Желание разобраться в мотивах ее поступка стало просто навязчивым. Я не мог ни о чем думать, кроме этого. Поэтому решил, что нам надо поговорить с Мариной. Без криков, ругани и лишних эмоций. Просто разговор двух не совсем чужих людей. Поэтому подгадав момент, я пришел к ее магазину, как раз к тому времени, когда она закончила работать.

Я жду ее на улице, не заходя внутрь. Мне никогда не нравилась какофония запахов в цветочном магазине, словно навалили всего и перемешали большой ложкой. Помойка. Марина всегда обижалась, когда я так говорил.

Она выходит на крылечко, запирает дверь и разворачивается ко мне лицом. Я внезапно понимаю, какая она красивая. Вижу, как загадочно мерцают глаза, как на губах играет мягкая улыбка и вспоминаю, что когда-то давно именно за эту улыбку я ее и полюбил.

Увидев меня, Марина замирает, волшебная улыбка сама собой гаснет, теряет свет, привлекательность, растворяется, а глаза тут же становятся холодными.

— Здравствуй, — произношу отстраненно по-деловому, будто обращаюсь к секретарше в офисе.

— Добрый день.

От ее голоса — мурашки по спине. Я так давно его не слышал. Он играет на каких-то неведанных струнах моей души, мгновенно откидывая назад, в то время, когда мы были вместе.

— Чем обязана твоему появлению? — она тоже держится отстраненно, как с чужим."

"— Поговорить надо.

— О чем? — аккуратные бровь удивленно выгибаются, — у нас разве есть темы для разговоров?

— Разве нет?

— Хорошо, — кивает, после секундной задержки, — У меня есть пять минут, давай поговорим. Но учти, если надумаешь снова на меня орать, то я просто развернусь и уйду.

— Я орал не просто так, а за дело.

— Время идет, Ковалёв, — она демонстративно смотрит на часы, — или говори, или расходимся.

Не так я представлял нашу встречу. Почему-то мне казалось, что она обрадуется, увидев меня. Только радости нет, лишь настороженный интерес и явное желание поскорее от меня отвязаться.