Узник ночи

Обычно после кормления наступало время для ленивой неги, слабости, сонливости, которые окутывали любого, кто только что насытился. Но он явно игнорировал все это ради того, что ей от него было нужно.

Ему требовалась кровь. Ей требовалось двигаться вперед.

Поэтому, кивнув ей в знак благодарности, он указал на запад и побежал, сначала медленно, а потом все быстрее. Довольно скоро они вдвоем уже бежали по лесу, как опытные марафонцы.

Ветер дул ей в лицо, тело двигалось на автопилоте, и все ее чувства ожили, готовые обнаружить в лесном пейзаже преследователей, агрессоров, следопытов… убийц. Она посматривала по сторонам и время от времени оглядывалась назад, ее глаза выискивали в тенях за деревьями и большими валунами, за отдельно стоящими стволами, и упавшими бревнами, за пнями возможные укрытия для засады.

Дюран делал то же самое, и его сосредоточенность на окружающей обстановке была хорошим напоминанием о причине, по которой они были вместе, о цели этого пересечения их жизней. Вынужденная близость дневных часов, которая привела к тому, что обнаженная кожа оказалась на очень обнаженной коже, была такой же, как сейчас.

Шаг в сторону, а не конечная цель."

"И в каком-то смысле она была благодарна. В противном случае, ее мозг, отравленный ощущениями его рта на ее запястье, мог увести ее в сладкое забвение, которое она не могла позволить себе посетить, не говоря уже о том, чтобы остаться в нем…

— Вон там, — сказал он. — Это вход.

Это были первые слова, которые он произнес с тех пор, как они побежали, и тот факт, что он нисколько не запыхался, как будто все это время отдыхал на диване со спящей кошкой на груди, заставил ее глупо гордиться. Да ладно, она же не могла контролировать на сколько питательным для него было содержимое ее крови.

И все же она чувствовала, что это имеет какое-то значение, и не только в каком-то эфемерном эмоциональном смысле, но и в сугубо материальном, как топливо для сложного агрегата, коим и являлось его тело по сути.

Это казалось более надежным, более осязаемым, чем то, что произошло между ними в бункере.

Когда они подошли к старой, ничем не примечательной, охотничьей лачуге, которая, казалось, была построена и брошена много веков назад людьми, охотившимися ради пропитания, а не ради развлечения, ее охватило беспокойство, и она с удивлением поняла, что беспокойство не имело ничего общего с тем фактом, что они собирались ворваться в секту.

Дюран собирался вернуться к Чэйлену, не так ли?

Ее договор с Завоевателем был таков: она берет оружие, которое он ей дал, использует его, чтобы заполучить его женщину…, а после возвращает его. Если она этого не сделает, Алан не выберется из замка живым.