Узы ненависти

Рёбра целые, только сильные ушибы, — ответил мужчина на мой незаданный вопрос.

Хорошо, хотя и удивительно, что после такого избиения у меня лишь ушибы. По-моему, после подобного вообще не выживают. Сделала ещё несколько вдохов, но теперь не таких глубоких. Свесила ноги с края кровати, чтобы, наконец, сходить в туалет. Собрав имеющиеся во мне силы, сделала вдох и одним рывком встала. О чём тут же пожалела, испытав головокружение и тошноту. В глазах на мгновение потемнело, что заставило схватиться рукой за прикроватную тумбочку.

— Я помогу, — Михаил аккуратно подхватил меня под локоть, не давая упасть.

Мужчина помог мне встать с постели и довел до туалета, где оставил меня наедине с собой, сказав, что через пятнадцать минут принесёт мне завтрак.

Держась за стену, доковыляла до раковины, над которой висело зеркало. Взглянув в него, я испугалась — левая половина лица представляла собой один сплошной синяк. Глаз почти заплыл, осталась лишь маленькая щёлочка, через которую я, собственно, и могла видеть. Нижняя губа разбита и припухла. Правая сторона лица находилась в относительной целости, лишь небольшая ссадина на скуле и маленький зеленеющий синяк.

Умылась прохладной водой, надеясь хоть как-то освежить бледное лицо с синими подтёками. Но ничего не изменилось, разве, что лицо заболело от прикосновений к нему. Задрала майку, чтобы взглянуть на своё израненное тело, по которому тоже виднелась россыпь синяков, особенно много их было слева, от хаотичных ударов острым мыском туфель. Влад постарался наславу. Подонок.

* * *Как обычно, в восемь вечера Михаил принёс ужин, сообщив о том, что через час Арчи вернётся с работы. После того случая в комнате, он появлялся ни днём, ни ночью уже около трёх суток.

Хотя, мне сложно судить о том, сколько именно прошло дней, так как большую часть времени я спала. Возможно, Арчи и появлялся в часы моего забытья, но не оставлял привычных следов своего присутствия — пепельница с окурками и пустой стакан из-под алкоголя."

"К ужину так и не притронулась, лишь выпила остывший чай, запивая обезболивающее.

На часах было почти девять вечера. Забравшись с ногами на кресло, я сидела, уставившись в книгу, но совершенно не вчитывалась в содержимое строк.

Два щелчка. Дверь моей комнаты открылась.

На пороге появился Арчи, в черном классическом костюме, воротник белой рубашки расстегнут на три пуговицы, в левой руке черный галстук. Трехдневная щетина, усталый взгляд серых глаз, на дне, которых застыл лед. Все в нем говорило о том, что последние дни он полностью отдавался работе. И, судя по всему, вернувшись домой, решил незамедлительно подняться ко мне, чтобы снять усталость своим особым способом.

— Привет, малышка. Скучала?

Его тихий голос с лёгкой хрипотцой, вновь вернул мне чувство страха.