Узы ненависти

Рука, держащая мою кисть, стала жестче. Он начинал злиться.

— Просто, не понятно — с чего, вдруг, такое послабление режима, — неопределенно пожала плечами, пытаясь освободить руку из его сильной хватки.

— До тебя всем разрешалось покидать свою комнату по своему желанию. Так же как и территорию моего особняка. Но, если не хочешь, то можешь и дальше жить взаперти…

— Не хочу, — не раздумывая ответила, глядя ему прямо в глаза. В серых глазах блеснул огонёк веселья.

— В таком случае, можешь свободно передвигаться внутри дома и по его территории.

— А за его территорию я не могу заходить?

— Можешь, но тогда я навещу твоего дорогого братца, — хищная улыбка обнажила белые зубы.

Арчи вглядывался в мои черты, ожидая реакции на свои слова. Но я сохраняла равнодушие, так как была уверенна в том, что его ответ будет именно таким.

— Хорошо. Я поняла, — отвела взгляд, разглядывая стену, которая находилась за спиной мужчины.

Матовая серая стена, на которой висела картина с яркой абстрактной мазнёй. Чуть в стороне находилась тёмная, почти чёрная дверь. Дальше по коридору располагалось ещё несколько чёрных дверей.

— В правильном направлении смотришь, малышка, — проследил за моим взглядом мужчина.

Выпустил мою руку из своей твёрдой хватки и направился к одной из дверей, что находилась в конце коридора. Жестом показал следовать за ним. Растирая раскрасневшееся запястье, последовала за ним по коридору. Взгляд остановился на его широкой спине. С левой стороны, прямо на лопатке находилась большая татуировка в виде ветвистого дерева без листьев. На одной из ветвей висела качелька, с которой взлетал ворох маленьких птиц вверх. Впервые увидела эту татуировку, так как обычно он приходил ко мне либо ночью, либо в рубашке.

Стоит отдать ему должное — рисунок был весьма необычным, но, как ни странно, ему подходил.

— Моя комната. Здесь ты будешь появляться тогда, когда я захочу, — мужчина открыл дверь, приглашая войти.

Остановилась в метре от него, но не решилась войти в комнату, которая была монохромной: чёрная мебель, белые стены, чёрные занавески. Немного напоминало больничную стерильность, если бы ни цвет дорогой мебели. Даже, жутковато стало. Возможно, в таких помещениях рождаются серийные убийцы.

— Не войдёшь? — снова эта хищная улыбка. Он знает, что мне страшно.

— Не сегодня. Пожалуйста, — последнее слово произнесла почти шёпотом.

Заглянула в его серые глаза, которые смотрели на меня с насмешкой. Лёд в его глазах становился всё более холодным. Улыбка слетела с его губ, черты лица стали жёстче.

— Хорошо. Я тебя не трону, пока твои синяки полностью не пройдут, — Арчи закрыл дверь, от чего я с облегчением, едва заметно, выдохнула. — А сейчас можешь идти к себе.

Дважды повторять не нужно.