Узы ненависти

— А что, если я сделаю так? — прижалась грудью к его спине и обхватила его талию руками, обнимая. — Ударишь?

Мужчина молчит, опустив голову. Лишь тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение выдаёт его внутреннюю борьбу.

— А, если я сделаю так? — произношу шепотом и нежно целую его в спину. Прямо туда, где раскинуло свои широкие ветки дерево его татуировки. Татуировки, на которой изображено дерево с качелями, очень сильно похожее на то, что видно из окна его комнаты. — Убьёшь?

Арчи отрицательно покачал головой. Положил свои ладони поверх моих рук и переплел наши пальцы. Потянул на себя, заставляя сильнее прижаться и крепче обнять.

— Что ты со мной делаешь?

Его шепот едва слышен.

— Обнимаю, Артур, — так же тихо ответила и прижалась щекой к спине, чувствуя его бешенное сердцебиение. — И доказываю, что людей можно менять не только жестокостью. Ведь так?

Тяжело вздохнул и усмехнулся:

— Не знаю. Я нихрена не знаю.

— Думаю, мне лучше уйти в свою комнату. Тебе лучше побыть одному.

Без сопротивления высвободила свои кисти из плена его теплых ладоней и не оборачиваясь покинула комнату.

Ему нужно побыть наедине с собой.

Я и так позволила себе слишком много. Больше, чем нужно было.

Михаил бы прав — мы изменились. Оба.



Глава XXVI"

"Впервые мы выехали в город днем, при свете солнца. За окном внедорожника проплывала бесконечная, таинственная тайга, которая манила своей безграничностью и свободой. В своих привычных серых буднях никогда не замечала ее величия, видела лишь лес, просто ёлки. Но не сейчас, когда рядом со мной сидел мужчина, являющий собой ту самую тайгу — безразличный, холодный, но за мощным фасадом прячется что-то, что недоступно человеческому глазу.

Что-то, что притаилось под слоем вечной мерзлоты, ожидая согревающих лучей.

Я наслаждалась видом из окна, в то время как Арчи не самым нежным тоном разговаривал с кем-то по телефону. Ясно было только одно — у него что-то не клеилось и очень скоро полетят чьи-то головы.

В любом случае, вдаваться в подробности его бизнеса и возможных проблем, я не хотела. Во-первых, я в этом ничего не понимаю, а, во-вторых, его личные дела меня совершенно не касаются. Мне более, чем достаточно того, что я вижу в нем ежедневно, чтобы понять, что деньги достаются ему ценой крови и не всегда его собственной.

Внедорожники въехали в город, по улицам которого я могла спокойно гулять всего два месяца назад, не подозревая, что когда-то буду мечтать о том, чтобы мокнуть на остановке под дождём, ожидая автобус, который увезет меня в университет или домой.

Ещё совсем недавно я могла позволить себе ходить в кинотеатр с одногруппницами или же сидеть в одиночестве за дальним столиком кафе и писать курсовые.

Казалось, что все это осталось в прошлой жизни или вовсе было не со мной.