Узы ненависти

Он будто не питался неделями, либо его держали взаперти и ограничивали в еде.

— С тобой всё в порядке? Они с тобой ничего не сделали? У тебя всё хорошо? — сыпала вопросами, но брат молчал, исподлобья оглядывая собравшихся на парковке ресторана. — Не молчи, Дима. Скажи хоть что-нибудь!

Парень скинул мои руки со своих плеч и сделал полшага назад, снова накинул капюшон на голову и, наконец, заговорил:

— У меня все нормально, — холодно произнёс он и с насмешкой добавил. — Не так хорошо как у тебя, конечно."

"— В смысле? Ты о чём? — не поняла я его иронии.

— Смотри, какая фифа стала, — ехидно произнес брат.

 — Платье, дорогие цацки. Наверное, хорошо сосёшь, да?

Замерла. Меня словно окатили холодной водой и ударили ногой под дых.

Хлёсткая пощечина разрезала тишину. Голова брата дернулась, а по левой щеке растекся багрянец.

Моя правая ладонь горела, в то время как внутри меня закипали гнев и обида.

— Уж поверь мне, Дима, я очень хорошо сосу. Ежедневно. Чтобы ты мог стоять здесь живым и здоровым и нести чушь.

Голос дрожал, в горле саднило. От непролитых слёз всё виделось размытым, нечетким. Но я видела высокомерную усмешка на лице брата.

На лице человека, ради которого без раздумий пожертвовала своими интересами. Своей свободой и телом.

Развернулась и на негнущихся ногах направилась к внедорожнику, сдерживая поток непролитых слёз.

Судя по напряженному лицу Арчи и играющим желвакам на его скулах, он не только видел всё, но и прекрасно слышал.

— Разберитесь с ним, — его жесткий голос был подобен грому.

Подошла к нему ближе и, глядя в глаза, пытаясь сохранить твердость голоса, произнесла:



— Ты обещал, что не тронешь его, пока я с тобой. Я всё ещё с тобой.

Мужчина смотрел мне прямо в глаза. Брови сведены над переносицей. Челюсти напряжены, губы сжаты в тонкую линию.

Не сводя с меня взгляд, он жестом показал охранникам, чтобы не трогали Диму.

Послышались хлопки дверей внедорожников. Зарычали двигатели.

Покачав головой, Арчи направился к машине, открыв пассажирскую дверь, терпеливо ждал, когда я подойду и устроюсь на заднем сидении.

Внедорожники один за другим покинули парковку, возвращая нас в тёмную тайгу.

Глава XXVII

В тяжелом молчании возвращались в особняк. Весь путь смотрела в окно невидящим взглядом, сдерживая непролитые слёзы, не желая выдать свою слабость и глубину обиды.

Всё, что со мной делал Арчи, показалось сущим пустяком в сравнении с тем ударом, что нанёс мне родной брат.

Только родной человек может принести самую настоящую боль, что не даёт дышать полной грудью, тянет на дно и медленно убивает.

Потому что ты не ждешь…

Не ждешь, что близкий тебе человек способен вонзить нож в спину, самодовольно при этом улыбаясь. Ты доверяешь ему, веришь.

Но в итоге слепое доверие бьёт больнее всего.