Узы одержимости

Устроилась на переднем пассажирском сидении, оглянулась и улыбнулась дочери, что с легким восторгом ждала, когда же машина двинется с места. Смотреть на проплывающий за окном город, а затем густую тайгу — было её любимым занятием.

— Так что насчет моего предложения? — спросил Артур, когда мы выехали с территории университета. — Подумала?

— Ты уверен, что нам нужно торопиться со вторым ребенком? — задала я ответный вопрос.

— Я всегда уверен в своих решениях.

— Ох, и деловая же колбаса за рулем, однако, — передразнила его интонацию, за что получила обаятельную улыбку и легкую укоризну в серых глазах. — Я обещаю подумать о втором ребенке, только если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу уже год.

Со стороны водительского сиденья послышался тяжелый вздох. Пальцы добела сжали руль, а на скулах заиграли желваки.

— Хорошо, — твердо произнес Артур. — Я это сделаю.

— Прямо сейчас, — сказала я с нажимом, за что получила ещё один обреченный вздох.

— Хорошо, — коротко повторил он и, съехав на обочину, развернул внедорожник в другую сторону.

Около часа мы ехали по городу, а затем за город в один из дачных поселков. Остановились лишь у одного из домов, наличники которого блестели свежей покраской.

— Приехали, — резюмировала я, так как Артур не спешил отпускать руль, который буравил серьёзным взглядом.

— Я в курсе.

— Тогда, чего сидим? Пошли, — с плохо скрываемой улыбкой произнесла я и открыла дверь внедорожника, выходя в весеннюю прохладу майского дня. Пв замок, что был расположен близ калитки и вернулась к машине, где с детского кресла взяла на руки Посю.

Артур же продолжал сидеть за рулем, словно ждал, что сейчас станет невидимым.

Как ребенок, честное слово.

Но, наконец, он собрал свои морально-волевые и, поправляя невидимые складки на рубашке, параллельно с этим испепеляя меня псевдо-недовольным взглядом, встал напротив калитки, ожидая, что она, наконец, откроется.

— Иду, — услышала я знакомый голос и невольно улыбнулась. — Секунду.

Калитка открылась, и к нам вышел Михаил Ильич в простой серой футболке, поверх которой была зеленая клетчатая рубашка. Карие глаза с неверием осмотрели нас и, кажется, блеснули. Но особо пристальный взгляд он остановил на Артуре. Покачал головой и так широко и искренне улыбнулся, что сердце было готово вырваться из моей груди.

— Сукин ты сын! — произнес Михаил Ильич и сгреб в своих объятиях Артура, который на секунду растерялся, но все же ответил взаимностью, обнимая мужчину в ответ, столь еж крепко, как он его.

— Помнится, год назад ты говорил, что я и твой сын тоже.

— Я не отказываюсь от своих слов, — серьезно ответил Михаил Ильич и искренне улыбаясь, посмотрел на меня и Посю в моих руках, а затем снова на Артура. — Ты сделал правильный выбор, сынок.