V-8: право на свободу

Он вытаскивает телефон из кармана и протягивает его мне:

— Чтобы не случилось, не выходи из машины. Звони Ричарду и скажи, что нужна помощь.

Поток холодного ветра врывается в салон автомобиля, его разрубает громкий хлопок закрывающейся двери. Дрожащими пальцами вожу по экрану телефона, пытаясь найти номер Ричарда. Нажимаю на вызов и поднимаю голову, слушая гудки. Через стекло вижу троих людей в черном и Дэниела, стоящих в свете фар.

— Алло, — слышу в динамике голос Ричарда.

— Ричард, — хриплю я. — Нет! Дэниел! — кричу, что есть сил.

Все происходит так быстро.

Один из преследователей бьет Дэниела по лицу, а второй обхватывает его сзади, лишая возможности вступить в схватку. Бросаю телефон и выскакивая наружу.

— Она вам больше не принадлежит, Дэниел Росс.

Мужчина наносит еще один удар. Дэниел падает. Бездумно бросаюсь к нему, из горла вырывается истошный вопль отчаяния от вида крови на любимом лице. Две пары рук хватают меня и отрывают от земли. Перебираю ногами, словно могу бежать по воздуху, не в силах отвести взгляд от неподвижно лежащего Дэниела.

— Ви-восемь! Пора возвращаться домой.

В горло вонзаются провода, сквозь тело проходит электрический разряд. Падаю в темноту, теряя сознание, а заодно и надежду, которую обрела меньше получаса назад.

* * *— Мы ее найдем, — уверенно произносит Ричард.

Дэниел прижимает к щеке пакет со льдом. Он не чувствует боли, только беспомощность и разочарование. Он же обещал. Обещал! И не смог. Не защитил. Не уберег.

Ричард наливает виски в стакан и подталкивает его брату, вздыхая:

— Дэни…

— Они убьют ее.

— С чего ты взял?

— Ви так сказала. Если она вернется в пансион, то умрет.

— И что теперь? Сдашься?

— Нет! Конечно нет!

— Тогда пей, успокаивайся и сжимай булки. У нас много работы.

— Почему? — спрашивает Дэниел, касаясь пальцами прохладного стекла. — Почему ты мне помогаешь?

— Ты не перестал быть для меня братом, Дэни. Я виноват. Отрицать не стану, но я…

— Ты изнасиловал мою жену, — Росс опрокидывает в себя крепкий напиток и со стуком возвращает стакан на стол.

— Это не так! Я переспал с твоей женой, но все было добровольно. И мне, черт возьми, жаль! Я не знаю, как это доказать, ты всегда верил Кэтрин и только ей, но… Дэниел, неужели ты меня не знаешь? Ты действительно считаешь, что я мог это сделать?

Старая рана.

Давние обиды и выдержанная годами злоба. Больше этого нет. Дэниел вспоминает то время и свои чувства и не испытывает ничего существенного, как будто остался лишь след от карандаша, но не рисунок целиком. Прошлое не исправить и не изменить. Пора вырвать испорченный лист из тетради жизни и выкинуть его наконец. Он больше не имеет значения.