V-8: право на свободу

— Ты ведь знаешь, что я вернулась из внешнего мира. Там я узнала много интересного. Я хочу испытать наслаждение еще раз и подарить его тебе, — поглаживаю ладонями бедра и живот. — Пожалуйста, Коул… Разве я о многом прошу?

Делаю шаг к потерянному мужчине. Чувствую власть над ним, но внезапно натыкаюсь на направленный в мою сторону электрошокер:

— Стой на месте.

Рассматриваю эмоции, которые переливаются на его лице. Боль, тоска, ненависть. Они такие глубокие, въевшиеся в морщины и широкие поры. Каждое движение, каждый вдох причиняет ему боль. Он словно вынужден.

Раздавлен и сломлен под гнетом обстоятельств. Но каких именно?

Хочу спросить, но Коул покидает камеру так быстро, будто это я наставила на него оружие, а не наоборот. Возвращаюсь к кровати и натягиваю одежду. Лицо горит от стыда. Я не интересую его, секс тоже. Но должно же быть хоть что-то, за что можно зацепиться. У всех есть слабые места. И если у некоторых это похоть, деньги и власть, то у других — жалость, человечность и любовь. Может, стоит зайти с другой стороны?

Еще одни сутки в ненавистной камере вгоняют в апатию. Раньше все здесь казалось привычным, не с чем было сравнить, но сейчас есть, и это невыносимо.

Когда ты уже был там, снаружи, когда видел другую жизнь. Все еще сложную и местами ужасную, но с большим количеством выбора и свободы. Теперь эта комната похожа не на клетку, а на бетонный гроб."

"Скучаю по рассветам и закатам, по звездному небу, по окнам, что были похожи на волшебные порталы, по шуму города, по людским голосам. Мой мир вновь сузился до крошечной коробки, которая нещадно давит со всех сторон. Сжимаюсь до размера песчинки, воскрешая мысли о скорой смерти, которые делят меня пополам.

Страх и смирение. Протест и согласие.

Может, все не так уж и плохо? Может, стоит сдаться? Сколько еще я смогу вынести? Сколько мне еще страдать? В моей жизни было только плохое и всего лишь несколько всполохов чистого света, что так быстро угасли… Тяжелый вздох срывается с губ, глаза жгут слезы отчаяния. Поднимаюсь, сжимая руки в кулаки.

Я должна!

Должна попытаться!

Решительность поднимает голову, заставляя вспомнить о тех, кто меня ждет, и тех, кому я смогу помочь. Если все-таки справлюсь, если смогу… Какой же счастливой я тогда себя почувствую, какой живой и настоящей.

Шум в коридоре заставляет насторожиться, слышу щелчок замка и наблюдаю, как медленно открывается дверь. Коул входит в камеру, в его руках снова поднос, глаза предусмотрительно опущены.

— У вас есть семья, Коул?

Мужчина переставляет с подноса две пластиковые тарелки на пол. В одной из них безвкусная жижа с двумя масляными пятнами, а во второй сухая крупа, о которую можно сломать зубы. Я бы сейчас многое отдала за чашку кофе.