V-8: право на свободу

Значит, через неделю мне исполнится двадцать один. А я думала, мой день рождения в феврале. Сама себе выбрала и оказывается промахнулась всего на пару месяцев."

"Следующая строчка, которую выхватывает зрение, останавливает сердце на несколько долгих секунд. Легкие сжимаются, отказываясь принимать кислород.

Дата смерти: Двадцать четвертое декабря *** года.

Что это значит? Я умерла? Нет. Стефани Диксон мертва. Может, я все-таки перепутала папку? Перелистываю страницу и вижу небольшой фотоснимок. На нем изображена перепуганная маленькая девочка с тугими кудряшками, торчащими в разные стороны, и широко распахнутыми в страхе глазами.

Узнаю в крохе себя. Ошибки нет, но почему здесь указана дата моей смерти? Разве я не из детского дома?

Просматриваю страницы, бегая взглядом по строчкам, в поисках объяснений.

«Семья Диксон погибла в автомобильной аварии в канун Рождества не далеко от города ***. Мэттью Диксон и его жена Айлин скончались на месте, их трехлетняя дочь Стефани была доставлена в больницу, девочку не удалось спасти».

Горячие слезы рвутся наружу, останавливаю их усилием воли. Вот значит, как? Не удалось спасти? Ну конечно, черти забрали меня сразу в ад.

Яростно захлопываю папку, вспоминая о более важном моменте, и направляюсь к столу, на котором уже вижу то, что мне нужно — компьютер, а рядом телефон.

Пароль на экране не сбивает с толку. Я не зря сидела за компьютером Дэниела часы напролет, изучая все возможности этого чуда техники. Спустя полчаса вхожу в учетную запись Кассандры Локк и победно улыбаюсь. Повезло, что здесь нет никакой дополнительной защиты. Кассандра наверняка думала, что в ее кабинет никто посторонний не попадет, но она ошиблась.

Бегло просматриваю хранилище данных. Почти тысяча папок. Девятьсот тридцать пять девочек и мальчиков. Половину уже превратили в кукол и продали, оставшихся продолжают готовить к этой участи. Архив огромен. Тридцать лет деятельности пансиона. Тридцать лет работы завода, отравляющего жизни людей.

Убедившись, что здесь есть все необходимое, перехожу к следующей части плана. Беру под контроль разбушевавшиеся эмоции и снимаю телефонную трубку. Набираю знакомый набор цифр и молюсь, чтобы Дэниел поднял трубку. Прохладный пластик касается уха, вздрагиваю, прикрывая глаза, под гул протяжных гудков.

— Дэниел Росс слушает, — отвечает родной голос на том конце провода.

Ощущаю слабость. Появляется желание забыть обо всем и слезно умолять Дэниела забрать меня отсюда поскорее. Давление слишком велико. Слишком.

— Алло! — грубо повторяет он. — Говорите!

— Дэниел, это я…

— Ви! Ви, где ты? Ты в порядке? Скажи, где ты. Я…

Никогда еще не слышала, чтобы Дэниел был так сильно напуган и истощен. Каждый звук, произнесенный им, вопит от боли.