V-8: право на свободу

Я ему не нравлюсь, но почему же он помогает? Заботится? Что с ним такое?

— Почему ты такой? Почему меня подарили тебе? Почему ты кажешься хорошим? — вопросы сыплются сквозь истерические всхлипы.

— Эй-эй… Девочка, — успокаивающе говорит Дэниел, опуская ладонь на мое плечо. — Я понимаю, что ты…

Эмоциональное состояние превращается в бомбу замедленного действия. Хаос в мыслях, дрожь по коже.

— Понимаешь? — мой взгляд мечется по его лицу. — Ты не можешь понять. Никто не сможет, если сам не был там. Знаешь, сегодня был лучший день в моей жизни! Я выспалась, поела, почитала и поиграла с Милли…

Кадры пляшут перед глазами. Я была так увлечена, что не осознавала истинных эмоций. Не чувствовала обреченной несчастности, крепко ухватившись за соломинку радости в страхе упустить момент. Но сейчас… Увидев клеймо на руке и взгляд Дэниела, вспомнила, кто я. Кем всегда останусь в глазах других людей.

Уже не могу остановиться и выпаливаю все, что думаю:

— Она замечательная девочка и очень любит тебя и свою мать. И я не понимаю, почему?… — слезы льются непрерывным потоком, стекают по щекам и шее. — Почему у меня все это отняли? За что? Я ведь не сделала ничего плохого. Никто из нас не сделал. Но нас мучают и мучают. Без остановки. И мне страшно, Дэниел. Очень страшно. Потому что это не закончится. Никогда.

Дрожь колотит тело, спазмы вместо дыхания сжимают горло. Дэниел заводит руку мне за спину и притягивает к себе. Крепко обнимает, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Зажмуриваюсь, и паника подбрасывает воспоминания из пансиона. Как меня тащили в «исправитель», как заставляли делать то, чего не хочу, как били, топтали…

— Нет! — хрипло вскрикиваю я, упираясь ладонями в его грудь. — Отпусти! Отпусти!

Бьюсь в его руках. Сама мысль о том, что кто-то может вот так меня обнимать невыносима. Я в это не верю!

— Не трогай меня! — рычу я и жестко толкаю хозяина в живот.

Дэниел отклоняется и поднимает руки. Обхватываю себя руками, медленно поднимая голову. Знаю наперед, что увижу: злость, ненависть, желание сделать больно, но… Голубые глаза чисты. Дэниел обескуражен и взволнован, но не зол.

— Тише. Успокойся, — монотонно произносит он — Я не буду больше так делать. Обещаю.

Но он может. И даже больше. Я принадлежу ему! Он мной владеет! Он может все!"

"— Зачем ты притворяешься? — выплевываю я. — Чего пытаешься добиться? Хочешь сломать меня, как они? Только другим путем? Хочешь, чтобы я поверила, что ты не такой? Что ты добрый? Что я в безопасности? Что тебе нужно?!

— Ничего. Мне ничего не нужно. И ты мне не нужна, — хлестко бьет словами Дэниел. — Но другого выбора сейчас нет. Нравится тебе считать меня уродом? Пожалуйста! Только все люди разные, Ви.