В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

И в свою очередь заработал удар в подбородок (хоро­шо, что Стёпин кулак был мягкий). После этого оба про­тивника сцепились и рухнули под ноги столпившимся зри­телям. Зрители не стали смотреть безучастно. Усилиями двух команд бойцы были растащены под крики:

– А ну, кончайте!

– Совсем психи, да?!

– Играть будем или друг другу морды бить?!

Восторжествовал мирный вариант. Решили доиграть, а потом пускай уж сводят счёты, кому хочется."

"Доиграли без дополнительного результата, осталось че­тыре – четыре. Каблук и Буца продолжать поединок не стали, потому что прежний запал уже угас.

Как-то неохота было распалять себя заново.

Наша команда умылась у ближней колонки и пошла на Ямской пустырь, чтобы похвастаться перед Пим-Копытычем. Конечно, ничья – это не победа, но футболисты Бобы Каблука считались очень сильными и сыграть с ними “че­тыре – четыре” было очень даже славно.

Сидели у трескучего огонька, хвалили Пим-Копытыча, который так хорошо натренировал их, особенно Антошку.

И самого Антошку хвалили: несколько раз он спасал ворота от неминучего гола.

И, конечно, нашлись добрые слова для героического Олика – техника у него была не очень, но зато как героически он бросался под ноги самым грозным противникам!

– И Андрюша с Буцей молодцы, – сказала Варя.

– Буца вообще герой, – заметил Маркони, ощупывая треснувшие очки. – Каблука чуть по уши в землю не впе­чатал.

Стёпа задышал, словно выпускал остатки боевого азарта.

– Я бы ещё больше вляпал ему за того пацана, да вы оттащили. Ладно, пусть живёт…

– Ты и так хорошо его проучил, – сказал Матвей.

 – Ты, Стёпа стал парень хоть куда. Ну зачем тебе обратно во взрослые?

– Да я уж и сам думал. Но жена грозит в интернат отдать. “У меня ведь, – говорит, – родительских прав на тебя нету, да и вообще зачем ты мне такой сдался…” А в интернате, сами понимаете, жизнь не сахар. Изводить на­чнут, Жиртрестом обзывать или ещё как-нибудь…

– Это точно, – кивнул Матвей.

Посидели ещё, дождались луны, прокатились по разику в тазу. Съели по печеной картофелине. Настало время рас­ходиться. Буца глянул на свои японские электронные часы.

– Ух ты! Теперь уж точно выпорет… Ну и фиг с ней.

Антошка вдруг тихо сказал:

– Ребята. Если Стёпе так плохо, зачем ждать-то? Да­вайте превратим его сейчас. Ведь он же теперь совсем свой, вредить нам не будет.

Помолчали.

– А и в самом деле, – проговорил Матвей. – Хочешь, Стёпа?

– Но вы же… – заволновался Лошаткин. – Вы же говорили, что до старта нельзя, потому что надо энергию беречь!

– Это просто так говорили, – снисходительно разъяс­нил Маркони.