В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Теперь не смогут…

Он кивнул и отпустил мой рукав. Тем же шепотом сказал:

— Я теперь пойду, ладно?

— А есть куда идти-то?

— Ага… Только не замели бы по дороге…

— Хромого могут замести.

Малыш сумрачно пожал плечами: мол, всякое может случиться.

Он стоял съеженный, косматый и почему-то напомнил мне шахматного конька, которого «срубили» и убрали с доски.

— Пойдем-ка со мной. В одно место. Переждешь пока, а там будет видно.

«Конек» не спросил куда. Опять кивнул, послушно так. Видимо, боялся остаться один.

Мы пошли снова, но мальчик почти сразу ойкнул, присел.

Ухватился за щиколотку. Глянул снизу вверх умоляюще: не бросай.

Тогда я решительно взял его на руки.

От мальчишки пахло подземной плесенью, немытым телом, гнилым тряпьем, но я, честное слово, не чувствовал никакого отвращения. Только хмурую нежность к спасенному существу и гордость, что сумел, отобрал малыша у смерти. И теплела на донышке сознания мысль, что, может быть, этим хоть немного умилостивил судьбу, добыл у нее лишний шанс и для Петьки…

Малыш посапывал у моего плеча.

— Как тебя зовут?"

"Он выдохнул что-то неразборчивое.

— Как ты сказал?

— Сивка, — повторил он отчетливей.

— Что за имя такое?

— Ну… потому что как Сивка-Бурка. Говорят, похож на лошадку.

«А и правда похож…»

— Ну, а настоящее-то имя есть?

— Есть, почти такое же. Севка…

— Что ж, годится…

Я принес Сивку отцу Венедикту. Рассказал, что было. С сердитой виноватостью: вот, мол, вам еще обуза, но что делать-то…

Старик не удивился, не показал неудовольствия.

— Пусть поживет у меня. Здесь не найдут. А сунутся… Господи, прости меня, грешного…

Прежде всего он осмотрел у Сивки ногу.

— Растянул, кажется.

Ничего… Забинтую потуже, надо только сперва отмыть это чадо… Есть хочешь?

— Ага…

— Ну, вот и живое дело для меня нашлось… А ты, Пит, ступай, как договорились.

Он обратился ко мне так неожиданно по-свойски — «Пит», — что я ощутил себя мальчишкой, которого приласкали. И легче стало на душе, сильнее сделалась надежда.

5Адрес, который дал отец Венедикт, привел меня в Западный Береговой район. Тот самый, где я бродил накануне дуэли. И это мне тоже показалось хорошим предзнаменованием.

От площади со старинными фонарями я по Кузнечной улице дошел до первого угла и свернул в Усадебный переулок.

Нужный мне дом показался совсем небольшим — три окошка под треугольным фронтоном двускатной крыши. Но когда я вошел во двор, увидел, что в длину это строение весьма изрядное.

Скорее всего, это был флигель старинной и давно снесенной усадьбы. Вдоль одной стены тянулась галерея с арками и кирпичными столбиками. Она была завалена всякой рухлядью. К одному столбику прислонялось большущее тележное колесо (уж не от кареты ли восемнадцатого века?).