В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Удерживали этого мальчишку несколько человек, и никто не называл его по имени, тогда, как мальчику с якорями говорили «Юрчик»: «Юрчик, перестань! Ну, чего ты! Юрчик, он же не хотел!..»

— Да?! Не хотел?! — взвинтился вдруг Чебурек (но все же не отпустил Юрчика). — Мы ему говорим: «Сейчас поднимем резинку, проходи», а он дёрг ее ногой изо всех сил! И напролом. И Юрчика локтем в поддых! А потом своим лаптём на самолетик… Вот он, у Птахи…

Владик Пташкин покачивал у груди сломанный аэропланчик. Сдвинул на затылок шапку, глянул круглыми коричневыми глазами на всех, на схваченного мальчишку.

— Он просто дикий. Вы его не бейте…"

"— Да мы его ни одним пальчиком! — возмутились те, кто удерживал пленника. — Просто не пускаем, чтобы не психовал…

— Кто дикий! Кто психовал! Сами!.. Ну, шел, наступил нечаянно, а этот шизик… — мальчишка дернул подбородком в сторону Юрчика. Был он выше и явно старше, чем Юрчик, в таких же, как у Вашека «военно-патриотических штанах», в мятой рубахе немыслимых расцветок», стриженный «дикобразом», с плаксивым и разозленным лицом. Скорее всего, младший «подголосок» чьей-то крутой компании.

— Я его чуть-чуть, а он!.. Пацанов с Кандеевки приведу, вашей шараге будут полные кранты!

— Да уж! — откликнулся Вашек (и на этот раз в слове «да» не было мягкой растянутости, скорее так: «Т-та уж»). — Веди давай. Мы их тут ох как испугались…

Два мальчика — один ростом с Вашека, другой поменьше — развернули пленника и подтолкнули в спину:

— Гуляй, «кандеевский», не топчи тут больше.

И… «кандеевский», съежив плечи, пошел. Все молча смотрели ему вслед. И растрепанный Юрчик смотрел — он уже обмяк и дышал без прежней запальчивости.

И Белка смотрела. И… шевелилось в ней ощущение, что так нельзя. Надо что-то сделать, иначе день поскучнеет и сказка здешних мест съежится, превратится в пыльную обыкновенность.

Сделали Сёга и Чебурек. Сёга подскочил к Чебуреку, что-то прошептал, а тот осторожно взял у стоявшей рядом рыжей девочки самолетик (она не спорила). Вдвоем они догнали «кандеевского». Сёга молча встал перед ним — расставил прямые ноги и склонил набок белую голову. А Чебурек протянул мальчишке самолетик:

— На… Может, научишься запускать.

Мальчишка (видимо от растерянности) взял. Оглянулся на ребят. Рот его был криво приоткрыт.

— Только не ломай, если тебе его не надо. Просто отпусти, — попросил Юрчик уже миролюбиво и звонко. Он гладил пальцем царапину.

Сидевший на корточках Птаха так же звонко объяснил:

— Они к середине лета в стрекоз превращаются. Зачем стрекоза-калека?..

Лицо «кандеевского» перекосилось. Он изо всех сил махнул рукой с аэропланчиком. Непонятно: то ли хотел отшвырнуть его, то ли запустить в высоту.