В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Да уж само собой, — ворчливо сказал Драчун.

— А кто это? — удивился Юрчик.

— Да так… знакомый один, — отозвался Драчун без охоты. Но ребята молчали выжидательно, и ясно стало: если не ответишь, это будет обидно всем. — Ну, он вроде домового… Мы давно знаем друг друга.

— У вас дома есть домовой? — весело удивился Чебурек.

— Да не дома…в другом месте…

— Драчун, расскажи, — попросил Вашек. — Если не тайна.

— Да не тайна… Дашутка вон тоже знает… — Драчун неуклюже поворочался на песке. — Только противно рассказывать, какой я был дурак…

— А ты про это пропусти, — посоветовала Белка.

— Расскажи про домового.

— Там все вместе связано… Ладно, расскажу, когда пойдем обратно. В коридоре…

Все понятливо помолчали. Конечно, в полусумраке легче признаваться, «какой я был дурак»…

Вот история одноглазого Лихо Тихоныча, которую путешественники узнали от Драчуна, когда шли по темному кирпичному коридору. Рассказывал он коряво, посапывал от неловкости, часто сбивался. Поэтому здесь события изложены несколько иначе — без запинок и по порядку.

С самого раннего возраста жизнь Андрюшки Рыбина была несладкая. В детский сад его на первых порах устроить не смогли, сидел он дома. А кому там до него дело? Одна сестра в техникуме, другая на работе, матери вообще нет с утра до вечера. Одна надежда на соседку Лизавету Борисовну. «Спасительница вы наша, куда бы мы без вас делись…» — «Да чего там, люди не чужие, завсегда помочь можно. Только ежели дам когда Андрюхе шлепка, пущай не обижается. Дитятко — не сахар». Ну и давала иногда.

И кашей кормила, и следила, чтобы не лез куда не надо — к газовой горелке там или к включенному телевизору. А он и правда в ту пору — года в три-четыре — был не сахар. Упрямый. Особенно упирался, когда приходила пора укладываться спать. Уложить его старались пораньше: у взрослых свои дела — матери все еще дома нет, сестрам бежать куда-то приспичило, Лизавете посмотреть мексиканский сериал охота.

«Ложись, тебе говорят, неслух окаянный! Кому сказано!»

«Не хочу! Сама ложись! Че дерешься! Сама неслух!»

«Вот послушайте, люди добрые, как он с бабкой лается! Спасу нет! Лихо тебя забери!»

Незнакомое слово царапнуло, показалось тревожным.

— Какое лихо? — пробормотал Андрюшка, стараясь показать, что ни капельки не обеспокоен (было ему тогда три года с хвостиком). Лизавета, однако, вмиг учуяла его опасение.

— А вот такой Лихо! Кривой, одноглазый. Тех, кто кобенится да спать не идет, раз — и в мешок!

— Врешь, — сказал Андрюшка совсем уже неуверенно.