В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Стоял у дальней стены, поправлял на ней небольшую икону. Костя подошел к нему со спины.

— Отец Сергей…

Тот оглянулся, сказал без улыбки:

— Отец Сергий. Впрочем, все равно… Костик, я тебя ждал. Вадим позвонил…

— Значит, вы знаете?

— Да, Костик.

— А… можно какую-нибудь молитву… или службу?

— Я отслужу. Чуть позже. А ты помолись пока сам.

— Я не умею, — прошептал Костя.

— А как умеешь. Своими словами. Чтобы душа ее нашла приют у Господа… И свечку поставь.

Он положил Косте на плечо легкую ладонь, повел его обратно к двери. Там на столике, на обычном расписном подносе лежали тонкие желтые свечи.

Отец Сергий дал одну Косте.

— Можешь поставить вон туда…

Костя оглянулся. Увидел знакомый образ Богородицы с Младенцем — над железным ящиком со щелью. Рядом с ящиком стоял высокий, Косте по грудь, подсвечник — медная тарелка на тонкой подставке, а на тарелке гнезда для свечек. Две свечки горели в этих гнездах. Костя зажег свою от дрожащего огонька. Вставил свечку в гнездо. Она покосилась, Костя поправил. От огоньков тянуло теплом, капля воска упала на руку. Горячая, но не злая, ласковая даже. Не то что кипяток… Маленький Иисус и Мария смотрели на Костю с печальным пониманием.

Костя неумело и суетливо перекрестился.

«Ну, раз уж так получилось… — мысленно сказал он. — Раз уж теперь ничего нельзя поделать… И если тот мир в самом деле есть… Я ведь ничего не прошу для себя, но для нее… пусть там с ней не будет ничего плохого… и пусть она помнит про меня. Пожалуйста…»

Огонек свечи вздрогнул, качнулся, затрещал и сделался неподвижным. Костя тоже вздрогнул. Постоял, зажмурившись, и быстро вышел из церкви. И пошел, пошел, потом побежал по аллее.

Куда ему было бежать? К кому? Только туда, в привычный мир Институтских дворов.

Но, оказавшись на площади с бассейном, Костя понял, что не хочет никого видеть. И он не пошел к бассейну. Он пошел туда, где вытекающий из бассейна ручей убегал в заросли. Там лежал плоский камень-гранит. Костя сел на него, уткнулся лбом в колени и заплакал.

Пока читал письмо, не плакал, в церкви не плакал, когда бежал сюда, не плакал. А сейчас сдерживаться не было смысла. Зачем?

Он дал волю слезам, и они щекочущими струйками потекли по ногам.

И была в этих слезах горечь с облегчением пополам.

Хотя нет, горечи все же было больше…

Сперва он был один. Но скоро подошла Луиза. Потерлась о ногу гладким боком. Муркнула вопросительно. Костя погладил ее, не поднимая головы. Потом за спиной остановилась Белка (Костя сразу почуял, что это она).

— Что случилось, Костик? — тихо сказала Белка.

Он не стал отмахиваться, говорить «ничего не случилось, отстань». Протянул через плечо письмо. И понял, что она читает.

Белка прочитала, помолчала и спросила шепотом:

— Она умерла?

— Да, — всхлипнул Костик.