В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Снова глянул на путника в зюйдвестке.

– Скажи добрый странник, а Пирамида примет шар, если я заберусь на нее не пешком, а на Росике?

– Конечно, примет, Кки, – улыбнулся путник. – Тем более, что конь твой такой славный. Посмотри сам… – и кивнул на тень.

Тень была такая, будто маленький длинноволосый всадник сидел на ладной тонконогой лошадке, которая нетерпеливо переступает копытами.

– Аакса танка, лана-касаан… – опять улыбнулся странник.

– Итиа танка, ната хоокко…

Тень всадника рванулась вперед. Лыш дрыгнул ногами, и Росик рванулся следом. Пирамида придвигалась, как на экране большого кино.

Может быть, потому, что Лыш на этот раз точно знал, зачем он спешит!

Странник напомнил, что Лыш – это Кки. Пусть в давние века, но все равно Кки. И возникла «завязочка». Лыш вдруг сообразил, что Кки чем-то очень похож на мальчика Грина. Не только белыми волосами. Может, еще своим сиротством, нелегкой жизнью… А теперь над Грином висела опасность. Та проклятая ампула! То есть наоборот – то, что этой ампулы у Грина нет. А есть угроза жизни…

Так ясно же, что он, Лыш, нынче оказался в Песках для помощи Грину. Недаром же – с Росиком!

На площадку Пирамиды Лыш взлетел на Росике, как на крылатом скакуне.

Ухнул шар в глубину. Выпрямился и стал ждать. Он был уверен, что кто-то задаст вопрос.

И кто-то спросил:

""Чего ты хочешь, мальчик Лыш?""

– Я Кки…

""Это все равно. Чего ты хочешь?""

– Линию, – нервно сказал Лыш.

""Ты уверен?""

– Да!

""Ты сумеешь?""

– Да!

""Ну, попробуй…"" – И возникла перед Лышем уходящая из бесконечности в бесконечность струна, тугая, как натянутый ассахор.

Чего там пробовать! Надо сразу! Это же просто: метнуться по Линии Времени назад на несколько дней.

Нервами нащупать место, где проклятая спецшкола Грина. Сделаться невидимым (в прошлом времени это не трудно), просочиться в ту гадостную ампуло-торию, за две минуты до укола ухватить из-под рук фельдшерицы злополучную ампулу. Конечно, тетка повертится, поищет, возьмет другую и все равно сделает укол. Зато у Лыша будет ампула-спасительница. Он прискачет, протянет ее на ладони: «Грин – вот…»

Лыш послал по Линии верного Росика, в точности как посылает навстречу подвигу коня отважный рыцарь. И все сперва было, как он ждал: встречный воздух превратился в прозрачные шестеренки, который с шелестом завертели назад секунды, минуты, часы… Но вдруг врезался в этот механизм черный клин.

Зазвенело в ушах. Завертелось пространство. В накатившейся темноте Лыш ударился о что-то твердое, упал. Полежал. Постонал от боли во всем теле. Открыл глаза. Увидел, что лежит, уткнувшись подбородком в красный песок. Сел…

Тонкая струна, лопнув, свивалась в пространстве спиралями, разбрасывала искры, таяла.

Росик огорченно топтался рядом. Лыш сел верхом, грудью и щекой лег на спинку.