В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

— Правда, как ежики? Все ладони мне истыкали.

Ежики молчал, по нему волной прошли досада и облегчение. А у мальчишки в глазах за веселостью мелькнуло беспокойство.

Тогда, чтобы не обидеть, не испугать Гусенка, Ежики шагнул ниже, тронул шипы каштанов.

— Ага… Где нарвал такие?

— Да на бульваре! — Он махнул назад волосами. — Сами нападали, полным-полно…

И замолчали оба. Вдруг потупились.

Чтобы не молчать долго, Ежики спросил:

— А чего ты тут… сидишь один-то?

— А так… сижу… — Гусенок переступил помидорными лапами. Посмотрел на бронзового наездника. — Прыгал, прыгал, чтоб до пятки его достать.

— Ну, давай, — усмехнулся Ежики.

Мальчишка задрал подол широкой, как платьице, блузы, в карман мятых шортиков безжалостно запихал каштаны, растопырил локти, чуть присел.

— Я сам прыгну, ты только подтолкни.

Ежики метнул его, пружинистого, легкого, над головой. Взлетел красный воротник, волосы. Мальчик мазнул пальцем по блестящей бронзе. Приземлился на корточки, вскочил.

— Теперь хорошо… Спасибо тебе. — И вдруг сморщился, засопел. Снова вздернул блузу. — Царапается там…

— Конечно, дикобразы такие, — сказал Ежики.

Но Гусенок вытащил не каштаны. Из другого кармашка вынул, положил на ладонь черный якорек.

…Тот самый?

По крайней мере, в точности такой же.

Рука у Ежики сама дернулась к якорьку. И так же дернулась — назад — ладонь мальчика. Сжались пальцы. Ежики смущенно и сердито опустил руку. Гусенок виновато улыбнулся, разжал кулак.

Ежики сказал насупленно:

— Не бойся.

— Я и не боюсь… Смотри, если хочешь.

Ежики тронул пальцем колючую лапку.

— Ты где его взял?

— Вчера нашел в парке, — охотно признался Гусенок.

Сердце у Ежики — бух, бух, бух…

— В каком парке?

— В нашем, лицейском…

«Спокойно, Ежики, спокойно… Кантор тогда стоял у окна, рукой махнул. Выбросил?.. Подожди, надо по порядку. И не надо пугать маленького…»

— Разве ты в лицее учишься? Я тебя не видел.

— Я недавно… А тебя я видел, в столовой…

— А почему ты без формы?

— Ты вот тоже без формы, — с хитринкой заметил мальчик.

— Я ее терпеть не могу.

— А я… не знаю. Может, я тоже… Но пока мне ее просто не дали.

— А якорек… Ты нашел недалеко от угла, где спальное крыло?

— Да… Я играл там.

— Постой… Темно ведь было! Так поздно играл?

Гусенок слегка смешался:

— Ага… Ты не говори никому. Я там с фонариком бродил. Посветил под ноги, а он лежит в траве.

— Из моего окна вылетел, — не сдержался, вздохнул Ежики.

У мальчика лицо стало огорченным и озабоченным. Набухла нижняя губа, сошлись маленькие светлые брови.

— Не веришь? Я им вчера тоже исцарапался. Вот, смотри… И в кармане от него дырки… — Ежики вывернул подкладку.