В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Будто и не по правде все. И честно говоря, Витьке казалось иногда, что зимние визиты в Реттерберг словно приснились.

Но потом была весна, май. Башня… И наконец — лето.

Летом не было нужды в прямом переходе. Хоть и дольше, но легче, без всяких переживаний был путь по рельсам — от «Сферы» прямо до окраины Реттерберга.

Лето — вообще самое чудесное время. Во всех мирах и пространствах. Так считали и Витька, и Цезарь. И даже радость, с которой Витька встречал Цезаря, была в такие дни особенная — летняя. Полным-полно солнца и беззаботности.

…Беззаботности? «Ох, Витка, Витка…»

С платформы они стали проталкиваться к нешумному Мельничному переулку.

На Цезаре был туристский комбинезон из оливковой шелковистой ткани. С карманами и карманчиками, с хлястиками и пряжками.

— В поход, что ли, собрался?

— Да нет… перевоспитываю себя, — как-то слишком небрежно отозвался Цезарь. Эта ненастоящая небрежность Витьку тут же встревожила. И с какой стати Чеку перевоспитываться?

Цезарь сказал неохотно:

— Я этот костюм не люблю. Все кажется, если надену, опять что-нибудь случится… А нельзя же подчиняться приметам, надо отвыкать от глупостей.

Витька не считал, что все приметы — глупость. И спросил насупленно:

— А что у тебя… с ним?

— Ну… — Чек неохотно повел плечом. На рукаве, пониже плечевого шва, была аккуратная штопка. Словно кто-то вырвал из материи узкую ленточку. И Витька вспомнил, что как раз там, под штопкой, у Цезаренка шрам-ожог. И неуютно ему стало, печально и страшновато. И опять вспомнилось не к месту (или к месту?) — «пчела», дырка в стекле, крик петуха…

— Зря ты это надел…

— Почему? — Цезарь беспечно скакнул с булыжника на булыжник на разбитой мостовой переулка.

— Что за польза от наряда, если от него настроение портится?

— А у меня уже не портится. Я почти привык. — Цезарь словно поддразнивал Витьку. И судьбу…

Терпеливо, но настойчиво Витька сказал:

— Посмотри. Эта роба тебе уже мала, ты подрос…

И правда, рукава были коротковаты, незастегнутые манжеты штанин болтались выше щиколоток. Цезарь скакнул опять.

— Зато карманов много. Я и фонарик взял, и спички, и зерно для Петьки насыпал.

— А что, мы в Луговой отправимся?

— Почему в Луговой? К Башне. Ведь Петька-то там кричит, из-под колокола.

— Могло и показаться, — неохотно сказал Витька. Что-то расхотелось ему к Башне. То есть с Цезарем расхотелось. Боязнь какая-то.

— Как же может показаться сразу двоим? — наивно спросил Цезарь. Он еще не чувствовал Витькиных опасений.

— Очень просто, — буркнул Витька. — Петух орал где-нибудь в окрестностях, а я сдуру решил, что там. А тебе почудилось задним числом, когда я спросил.

Цезарь не заспорил против такой очевидной глупости. Сказал миролюбиво:

— Мы легко можем проверить, кричал ли Петька.