В глубине Великого Кристалла. Все произведения цикла

Дверь, конечно, автоматически заперлась, но если рвануть посильнее… Однако потом надо вернуться за Женькой, чтобы вышвырнуть его наружу, сам он не среагирует так быстро. Нет, не успеть… А если в окно?.. Окна были высоко от пола, их затягивали проволочные сетки. На среднем окне рама с сеткой висела косовато и, видимо, непрочно. Рвануть ее, потом кинуть через себя — на Абова и Мухобоя! Бабы и Феня — не в счет, Аспирант, видимо, хлюпик. Но двое у двери успеют сгруппироваться. С Женькой не прорвешься… Ах ты, гадство какое…

Абов сказал с утомленным зевком:

— Валентин Валерьевич, приносим вам свои извинения, что прибегли к маленькой хитрости.

Очень хотелось встретиться. А по повестке вы все равно не явились бы…

— По повестке Ведомства?

Розалия Борзоконь гулко хмыкнула. Абов лениво усмехнулся:

— Ведомство ликвидировано…

— Значит, по повестке органов просвещения? — не сдержал язвительности Валентин.

— Иронизирует, — сказал Мухобой. — На что-то надеется.

— Нет, в просвещении мы тоже теперь не работаем, — ровно разъяснил Абов. — Сейчас мы представляем новую организацию — Патриотический Орден Народного Освобождения.

Наша цель — достижение стабильности в обществе и пробуждение национального самосознания.

— Это все уже было, — сказал Валентин, стараясь протянуть время. — Такие программы и лозунги.

— Были именно лозунги. А у нас — дело. В чем вы вскоре и убедитесь…

Валентин мельком отметил, как перепуган Женька, и сообщил Абову:

— Несерьезно звучит.

— Что именно, Валентин Валерьевич?

— Название. Сокращенно получается «ПОНОс». Несолидно, хотя, возможно, и отвечает сути…

— Заткнись, паскуда! — взвизгнул Мухобой.

Женька дернулся, прижался к Валентину.

Розалия басом произнесла:

— А мы ничего сокращать не собираемся. Кроме тебя, голубчик…

«А если прыжком через зал, к Аспиранту? Взять его за кадык и: „Всем тихо! Открыть дверь! А то придушу!“»

Аспирант вдруг живо глянул на Валентина.

— Ваши мысли, Волынов, так и читаются на вашем бесхитростном лице… — Он вынул из брючного кармана плоский вороненый пистолет, легко и стремительно подошел. Валентин радостно смотрел на оружие. Один миг — и… Но Аспирант опередил. Дернул к себе Женьку, прижал его спиной к своему животу и упер ему в горло пистолетный ствол.

— Мальчик, скажи дяде, чтобы вел себя разумно. Иначе я выстрелю и ты умрешь. Но не сразу, сначала будет очень больно.

Женька обмер и затих. А на Валентина свалилась тяжелая, будто ватные тюки, слабость. Два охранника ухватили его за локти, в один миг уволокли к дальнему от двери столбу, прижали к нему спиной, завели назад руки. На запястьях щелкнул металл. В затылок больно уперлась шляпка гвоздя, к которому привязан был край волейбольной сетки.

Эта боль отрезвила его.