В другой мир на ПМЖ

– Вы, может, и нашли, но я с этой зверюгой точно не смогу подружиться!

– Лера, не будь ребенком, – тон мужчины не оставлял сомнений: это не уговоры, это ультиматум. – До крепости два дня езды на ящере, пешком мы туда и за неделю не доберемся – других вариантов нет. Ты ведь торопишься спасти родителей? – Это был удар ниже пояса.

Так что ничего не попишешь – пришлось с помощью менара залазить на это высоченное седло, с которого до земли мне падать метра два. Про острозубую тварь, на которую это седло установлено, я старалась не думать и смотрела по сторонам, пытаясь немного отвлечься.

Вейн легко вскочил следом, устроился позади меня, взял поводья и, издав какой-то гортанный клич, направил ящера в путь.

Я вцепилась в седло (очень странно сконструированное); сидела я боком, поскольку спина ящера была слишком широкой для столь низкорослой «наездницы». Бежал ящер плавно, и вскоре я немного осмелела и решила позадавать вопросы.

– Скажи, а что это был за крик, которым ты заставил ящера пойти? – Сидеть вполоборота было даже удобно: можно смотреть собеседнику в лицо.

– Это ящер из общественных загонов, его можно арендовать, а при дрессировке маги используют универсальные кличи, чтобы наездник мог управлять животными.

Соответственно, любой наездник эти кличи знает – это основа при обучении езде, с нее начинают перед тем, как подпустить ребенка к ящерам, – пояснил Вейн.

– То есть ты так крикнешь любому ящеру, и он побежит?

– Не любому, – улыбнулся менар, – только общественному. Каждый хозяин пытается придумать свои оригинальные кличи, чтобы чужак не смог командовать его животным. Главное, чтобы звук был громкий и четкий, а также отличался от других звуковых команд.

– В целом у наших лошадей похожая система, – поделилась я, – только звуки попроще.

– Разве в твоем мире еще ездят на лошадях? – удивился Вейн. – Я ни одной на улице не видел.

– Почти не ездят, – признала я. – Или там, где уровень развития общества очень низкий, или для развлечения."

"«Машины надежнее», – мельком взглянув на вытянутую голову, подумала я.

Так, потихоньку, завязался наш разговор. Менар рассказывал про своего ящера, которого подарил ему на пятнадцатилетие отец. Как юный наездник пытался подружиться со своенравным животным, тогда еще очень молодым и необъезженным.

По ящеру Вейн очень скучал, все сетовал на его отсутствие: дескать, на нем бы добрались намного быстрее. А вот об отце и вообще о родителях говорить явно не хотел. Как я поняла, отношения они поддерживали посредством редкой переписки, и это устраивало обе стороны. Спрашивать причину размолвки я не стала, прекрасно понимая, что виной всему стала женитьба Вейна и все за нею последовавшее.

Я сама не заметила, как задремала на груди мужчины.