В другой мир на ПМЖ

Надо отдать должное моему костюму: за него ничего не цеплялось, он был гладкий. Плотные длинные рукава и штанины защищали от острой травы и неровной земли, позволяя сосредоточиться на цели, а не на избегании болевых ощущений.

Уже около строений почувствовалось что-то неладное. Во-первых, никого не видно, а какими бы неорганизованными ни были ригны, они должны выставить хоть какой-то караул. Да и вообще, лагерь казался вымершим. Плохое предчувствие сжималось удавкой на шее, а мы всё ускоряли темп. В двери входили в открытую и не таясь; внутри было темно и как-то странно пахло, а еще слышался гул.

Вейн зажег десяток светлячков, направляя их в разные углы, подсвечивая клетки, которые стояли по бокам прохода. В клетках находились менары…"

"Я только успела отвернуться от команды и упасть на колени, когда меня начало выворачиваться наизнанку. Мой плотный завтрак, будь он неладен, а еще вчерашний ужин, обед… Спазмы прекратились, только когда все содержимое желудка было исторгнуто вместе с желчью, оставив во рту горький вкус. Но то, что творилось у меня в душе, описать словами просто невозможно.

В помещении стояло где-то десять клеток, в каждой по пленнику. Было.

Сейчас ни одного из них никто не сумел бы опознать при всем желании. Ошметки мяса, припорошенные клоками одежды. Надо всем этим кружили насекомые, в воздухе витал уже отчетливый запах разложения. Я не хотела это видеть, понимая, что сегодняшний кошмар станет преследовать меня долго, очень долго. Но отвести взгляд от страшной картины оказалось выше моих сил. В одной из клеток глаза зацепились за светловолосый труп – значит, это посол.

– Вел! – Адальвейн отмер первый и бросился вверх по ступеням.

Мы побежали следом.

Владыку мы увидели не сразу. Комната наверху казалась пустой, не считая разбросанной мебели. В самом углу сломанной куклой лежало – а точнее, валялось – тело некогда красивого и гордого мужчины. Я замерла, не в силах сделать шаг, дыхание оборвалось, слезы набежали на глаза.

– Он жив! Жив! Вел, дружище, только продержись! – твердил Адальвейн как молитву, стоя на коленях рядом со своим Владыкой и другом. В таком отчаянии я его себе и представить не могла.

– Лера, нам надо быстрее обратно!

– А девушки? – я все еще помнила эти маленькие клетушки и отчаявшихся менарок в них.

– Нету девушек, – сказал кто-то из наших. – Никого живого в этом проклятом лагере не осталось.

Вейн только кивнул, а мне ничего не оставалось, как подойти к Владыке, наклониться и обхватить обеими руками Оковы, пытаясь как-то сгладить переход для тяжело раненного мужчины. Все собрались рядом, а мне еще ни разу не было так страшно, даже когда впервые открывала переход Вейну домой.