В горах ближе к небу

И чтобы никого вокруг — только звезды. Так бы летел, летел… просто вдаль, в никуда… Вот это был бы кайф!

Пока они добрались до петляющей между камней горной тропы, Голдин рассказал Марату всю свою нехитрую биографию, которую его друзья — приятели уже знали наизусть. Новый слушатель пришелся очень кстати. Он не перебивал, не задавал глупых вопросов и не смеялся.

— А ты мировой мужик! — восхитился Женя. — Я рад, что пошел с тобой. Меня уже никто слушать не хочет. Гады! Паразиты! Им бы только водку жрать да анекдоты травить! Эх, когда душа болит, и водка не помогает…

— Наркотики пробовал?

— Пробовал… — признался Голдин. — Дорогое удовольствие. Мне не по карману. А воровать и разбойничать я еще не научился.

— Понравилось?

— Чему там нравиться? Глюки ловить? Их и так хватает. Жизнь — это, брат, самый тяжелый наркотик…

Слово за слово, Марату удалось перевести разговор на членов общины.

— Врагу не пожелаю с ними тусоваться! — возмущался Голдин. — Как вспомню ихние рожи, блин! Век бы не видать. Иду только ради тебя, брат. Уму не постижимо, как они умеют до печенок достать! Если бы ты их базар послушал… «белочка» и то лучше. Ей-богу! Веришь?

— Ara, — кивал Марат. — А чем они занимаются?

— Разной фигней. То медитируют… то ругаются. Иногда как начнут спорить, — спасайся, кто может! Только что не дерутся. Особенно Криш любит орать. Это кореш мой, еще по армии. Сам маленький, тощий, юркий и злой, как церковная крыса. Белыч из них самый нормальный, хоть и бывший поп. Жует себе да жует, как корова.

— Белыч это кто?

— Толстяк… Он безобидный, только жрет немерено. Раньше был семинаристом: на батюшку учился. Не потянул. Мечтает искоренить свои несовершенства. Алчность, похоть, обжорство и гордыню! Затем и живет в общине. Как только искоренит — сразу, значит, в рай. Прямиком!

— Понятно.

— Если бы! — захохотал Голдин. — Я с ними сколько жил, столько удивлялся. Нелюди, а паяцы. Ничего своего — ни лиц, ни поступков, ни слов, — все напускное. Я вот дурак и не стыжусь этого. Не всем же быть мудрецами. Простой народ тоже нужен. Если все резко поумнеют, кого мудрецы тогда учить будут? А? Вот то-то! Когда вокруг серая масса, легко быть гением…

Калитин не мог с ним не согласиться. Его забавляла жизненная философия этого круглолицего, крепко сбитого паренька.

— Сколько всего в общине людей? — поинтересовался он.

— Кроме Нангавана — шестеро: Криш, Белыч, Длинный Витя, Яков, Хаким и я. Ну, раз я ушел, теперь пятеро. А вместе с гуру, стало быть, шестеро.

— Не много.

— Да они же чокнутые! Кто с ними выдержит?

— Наверное. А жить вот так в горах, на отшибе, не страшно?

Голдин презрительно фыркнул.

— Чего бояться-то? Грабить у них нечего. Про голуб-явана — это все пустая болтовня.