В горах ближе к небу

— Я приглашаю вас на прогулку, после ужина — неожиданно заявил Хаким.

В дверь робко постучали.

— Еда на столе, — сообщил толстяк Белкин, просовывая голову в комнату. — Вас ждут.

Трапезничали члены общины в так называемой «кухне» — просторном помещении с каменным полом и допотопным очагом. Стены и потолок недавно белили, по углам громоздились охапки хвороста. Пахло горелыми лепешками, разваренным рисом и карри. Над очагом на маленьком огне булькал чайник, подвешенный на толстый, черный от копоти железный крюк.

— Присаживайтесь, — радушно пригласил Длинный Витя, расставляя на столе черные глиняные тарелки. — Я сегодня дежурный по кухне. Лепешки, правда, подгорели, а плов получился вкусный.

Ужинали в полном молчании. Плов действительно был отменный — ароматный, рассыпчатый, с изюмом и сухими фруктами, обильно политый хлопковым маслом. Как ни странно, подгорелые лепешки тоже оказались вкусными.

— Хотите, Криш вам на дутаре[10] сыграет? — предложил Витя, разливая чай в такие же черные глиняные кружки.

— Конечно хотим! — улыбнулся Марат. — В Москве такой экзотикой не побалуют.

— Вы из Москвы? — угрюмо спросил Нангаван."

"Ему очень не нравились незваные гости, особенно «член комиссии». Но ничего не поделаешь, придется их терпеть до утра.

Голдин потягивал горячий чай, исподтишка разглядывая гираваков. Как-то подозрительно они себя ведут. Слишком смирно, что ли. Никто не спорит, не возмущается, не критикует стряпню Длинного…

После чая Криш притащил дутар. Однообразные заунывные звуки складывались в печальную мелодию, полную неизбывной жажды прекрасного. Такая музыка могла родиться только под сенью мрачных и величественных гор, их дикой красоты.

— Великолепно! — искренне восхитился Марат. — Где вы научились так играть на дутаре?

— В Душанбе, — неохотно ответил Криш. — Я там провел детство.

Видно было, что ему не хочется продолжать разговор. Остальные тоже молчали.

— Идемте прогуляемся, господин Багров, — предложил Хаким. — Свежий воздух перед сном… Что может быть лучше?

— С удовольствием.

— А я — спать! — решительно заявил Голдин, вставая из-за стола и потягиваясь. — Глаза сами закрываются.

Марат надел куртку, а Хаким — овчинную безрукавку поверх теплого свитера.

— Там сильный ветер, — предупредил Белкин. — Прямо с ног сбивает.

— Мы не далеко, — сказал Хаким и повернулся к Марату. — У вас есть фонарь?

— Есть. Взять?

— Возьмите, на всякий случай.

«Член комиссии» полез в рюкзак и достал фонарь. Выйдя во двор, они с Хакимом окунулись в кромешную тьму. Сильный ветер рвал с плеч одежду.

— Ого, как дует…

— Зато тучи разгонит, — заметил Хаким.

В подтверждение его слов в разрыв облаков выглянула луна, заливая все вокруг мертвенным светом. В голове у Марата на миг помутилось.