В горах ближе к небу

Хетт принялся благодарить. При этом он внутренне похолодел, его сердце замерло от страха. Неужели хозяин подозревает его в чем-то? Лицо секретаря сохраняло спокойное, приветливое выражение.

Вальганиус уехал, не дослушав благодарностей Хетта. Закрывая ворота за черным сетлеем господина, секретарь чувствовал себя сбитым с толку. Он вернулся в замок. Уффы отпрянули от окон и разбежались по комнатам. «Мог ли Магистр догадаться? — ломал голову Хетт. — Нет, он просто проверяет меня».

Секретарь много раз убеждался в невероятном коварстве и хитрости Вальганиуса. И все же он решил, что не стоит придавать слишком большого значения уловкам господина.

Свобода! Хетт знал, как распорядиться ею. Его жизнь так и осталась бы серой и монотонной, как у большинства драгийцев, если бы не любопытство. Он грешил им с самого детства, обожая подслушивать и подсматривать. Здесь, в усадьбе, он следил за хозяином. И вот однажды ему открылось нечто необыкновенное…

В замок Вальганиуса тайно привезли огромный темный ящик, внутри которого… Даже наедине с самим собой Хетт не смел назвать — что. Магистр обладал дьявольской проницательностью и запросто мог уловить мысли секретаря. О содержимом ящика Хетт узнал не сразу. Но как только ему удалось увидеть это… он чуть не лишился рассудка. Хетт и не подозревал, что в мире может существовать такое. Он увидел нечто, красотой затмевающее солнце!

Секретарь потерял голову. Вряд ли он понимал, какие чувства испытывает. На Драгии никто не говорил о любви. Хетт читал об этом в электронных текстах единственной библиотеки Жада. Читать его побудило все то же любопытство. Но чтение — это одно, а жизнь — совершенно другое. Такой простой вывод оказался озарением для Хетта.

О содержимом ящика знали только Вальганиус и его секретарь, тайно посещавший комнату, где было спрятано сокровище. Сегодня он не мог явиться туда без подарка. Он должен написать новые стихи. Раньше Хетт не писал ничего подобного. Прекрасное нечто стало его музой. Хетт не мог отказаться от счастья видеть это, произносить слова восхищения, читать стихи, которые являлись ему сами собой, без всякого усилия.

Он вернулся к себе и начал записывать:

Ослепленным очам красота неизвестна,Но прозрели бы очи, чтобы увидеть…Поверьте, слепые прозрели бы очиДля того лишь, чтобы увидеть…Ночью угаснет свет, во тьму оденется мир,Но и ночь отступит в смятенье,Даже звезды объяты волненьем,Лишь однажды увидев…О, зачем вы проснулись, мечты?Для чего вы меня погубилиНеясным звуком леи?[6]Из жизни простой увели,И сказкой волшебной пленили?Для чего?…Хетт остался доволен музой, которая его посетила. Как коренной житель Жада, он уже давно не видел звезд. И тем более солнца.